— Когда как. Сам знаешь: бывают такие психи, которых кроме как в период обострения даже спец не опознает.

— Это не тот случай, — Буркин посмотрел на меня сквозь синию жидкость китайской настойки. — Здесь, если я правильно понял Ваньку, все четко: есть раздражитель — есть патологическая реакция. Предполагается, что ты стал ее объектом. И ничего не заметил?

Я задумался… Потом покачал головой. А ведь Серега прав: психопатологию я должен был заметить. Это — как запах дерьма. Учуешь — не ошибешься.

— Не слишком ли ты глубоко копаешь? — осведомился Сучков. — Обычное хулиганье именно так себя и ведет. Тем более — с расовым душком публика. А Темка у нас — с самурайской примесью.

— Ерунда! — отмахнулся Буркин. — Он на японца меньше похож, чем я — на китайца. И я, конечно, не знаю, как у вас в жандармерии, но у нас в разведке любой действующий оперативник маньяка от хулигана отличит с ходу. По одной только пластике движений. Так, Артём?

Я кивнул.

— Но ты ничего не заметил?

— Ничего. Разве что нахальства у них было больше, чем таким по рангу положено.

— А ты присматривался? — вмешался Сучков. — Ты же когда этим «бердышам» физиономии правил, до того ли тебе было?

— Именно что до того! — воскликнул Сергей. — Он же их автоматом прокачал. Именно потому, что дрался! Это же рефлекс: любой, кто рукопашкой серьезно занимался, — знает.

— Ну, вам виднее, — согласился Сучков. — В нашем департаменте мордобоем не занимаются. Мы головой работаем. Ладно, какой вывод?

— Какие выводы, господин жандарм? — Буркин ухмыльнулся. — Мы, это, из разведки, знаешь ли, дык, больше по мордобою. А тут надо головой…

— …В подбородок! — уточнил я. — Только фуражку снять не забудь, ваше высокоблагородие.

— …А по зимнему времени — папаху, — дополнил Буркин. — Вы, ваше высокоблагородие, полковничью папаху примеряли уж? Так учтите: несподручно в полковничьей папахе головой-то работать…

— Да ну вас к ешкиной матери! — обиделся было Иван. — Тема же острая…

— Острый восточный блюдо! — подхватил Буркин. — Кинжал называется. Кушат будешь, нэт?

— Вот! — Иван поднял палец. — Видишь, алладиновец, какие у нас теперь статские советники? И в этих условиях приходится работать…

— Головой! — гаркнул Буркин.

Мы втроем заржали так, что зазвенели хрустальные подвески светильников.

— Ну, братья… За встречу!

Стукнулись костяшки пальцев (как в курсантские времена), ледяная водка нежно проскользнула в горло.

Интересно, что подумают по ту сторону дверей? Веселятся господа офицеры, аки зеленые курсанты.

Мне вдруг расхотелось говорить о деле. В конце концов — я в отпуске. И друзей не видел больше года. Нет, это не «бердыши» психи, а мы сами. Работа, работа, работа…

— Значит так, друзья мои, — заявил я, — вечером все дела отставить. Нынче вечером мы идем в баню. В нашу баню!

— Хм-м-м… — изрек подполковник Сучков. Под нашей подразумевалась баня на Наличной улице, выстроенная через три года после Коронации в пяти минутах ходьбы от казармы Высшей Императорской школы и сразу же превратившаяся в своеобразный клуб «государевых орлят»: курсантов Военного Корпуса. — Стоит ли молодежь смущать? У меня есть другое предложение: послезавтра на конец недели слетаем в Суоми. Зарядим домик в лесу, рыбку половим — я организую.

— Кстати о рыбках… — подал голос Буркин. — Рыбок я берусь организовать. Себе и Артёму. Ваня у нас человек женатый…

— Серьезно? — Я чуть палочки не уронил. Вот это новость! Ай да Сучков! — И когда?

— Семь месяцев уже.

— И ты молчал!!!

— Да он вообще ненормальный, — сказал Буркин. — Сдвинулся умом, как его сектанты. Знаешь, с кем поведешься… Представляешь, юной супруге вместо медового месяца программу «Муж в командировке» устроил.

— Так сложилось, — проворчал Сучков.

— Значит, баня отменяется! — заявил я — Все будет культурно. Вечером — в Мариинку. Ответственный — я. А потом — большой ночной загул по клубам. Ответственный — статский советник Буркин, потому что я, как вчера выяснилось, в злачном мире Санкт-Петербурга уже не специалист. Подполковнику Сучкову предписывается явиться с супругой на предмет предъявления ей меня, лучшего друга, односкамеечника и настоящего боевого офицера, в отличие от вас, канцеляристов. Вопросы, возражения есть?

— Есть, — сказал Сучков. — Супруге моей через три недели рожать, так что с загулом придется повременить. А в Мариинку мы пойдем. Там сегодня премьера, на которую простому жандарму ни в жисть не пробиться, а всяким там камергерам — раз плюнуть…