— Рассказывай, — сухо ответила она. — Только так ты можешь отблагодарить меня за то, что я делюсь с тобой последними запасами!

Он отщипнул несколько блестящих зеленых виноградин.

— Я распорядился об охране твоей фабрики.

Ее пальцы, держащие бокал, застыли.

— Думаешь, их цель — фабрика?

— Все указывает на это. Кстати, попробуй узнать по приметам подозреваемого. Не крутился ли кто с такой внешностью возле твоих складов или магазинов? Белый мужчина, рост — примерно метр шестьдесят два, вес — шестьдесят килограммов. Волосы рыжеватые, жидкие. Разменял шестой десяток, но лицо круглое, лунообразное, прямо как у мальчишки… — Рай сделал секундную паузу и запил печенье вином. — Бледный, мышиные глазки, острые зубы.

— Нет, никого с такими приметами я не знаю. А что?

— Он поджигатель. Мерзкий крысеныш со съехавшей крышей. — Вино оказалось неплохим. Рай отпил еще. — С полным психом было бы легче иметь дело… Он обожает жечь все подряд и не возражает, когда за это приходится платить.

— Ты считаешь, что поджигатель — он, — тихо сказала Натали. — И ты знаешь его лично, не так ли?

— Да, нам с Кларенсом приходилось встречаться. В последний раз я видел его… лет десять назад. Он тогда слишком увлекся — любовался делом рук своих… Когда я подбежал к нему, он был весь в огне. Потом я его вытащил — и тоже задымился.

Натали с трудом сохраняла спокойствие.

— Почему ты думаешь, что мой склад и магазин поджег он?

Рай вкратце описал ей ход своих вечерних изысканий.

— Почерк совпадает, — подытожил он. — И потом, телефонный звонок. Он тоже любит телефон. И голос, который ты описала, похож на голос Кларенса.

— Со своими новостями мог бы и подождать до утра.

— Мог. — Рай пожал плечами. — Но не видел смысла.

— Смысл, — процедила она сквозь зубы, — в том, что речь идет о моем имуществе, о моей собственности.

Он не спеша осмотрел ее с ног до головы. Совсем неплохо — она гневом прикрывает страх. Что ж, ее трудно винить.

— Ты руководишь многими людьми. Так вот, скажи, ты делаешь выводы до, во время или после тщательной проверки всех данных?

Он видел, что она готова взорваться — собственно, на это он и рассчитывал. Зато она забыла о страхе, на что он тоже надеялся.

— Ладно! — Она с шумом выдохнула воздух. — Рассказывай остальное!

Рай отставил бокал в сторону.

— Он переезжает из города в город. Готов поспорить, он недавно вернулся в Урбану. И я его найду… У тебя пепельница есть?

Натали молча встала и взяла с другого столика мозаичную пепельницу. Она поняла, что несправедлива к нему, что на нее совсем не похоже. В конце концов, он смертельно устал, Потому что много дней подряд работает и днем и ночью — ради нее.

— Ты работал всю ночь! Рай чиркнул спичкой.

— Уж такая у меня профессия.

— В самом деле? — тихо спросила она.

— Да. — Их взгляды встретились. — И потом, речь ведь идет о тебе…

Ее пульс забился чаще. Она никак не могла его унять.

— Рай, ты все для меня усложняешь.

— Так и было задумано. — Он не спеша погладил ее по лацкану халата. От халата шел ее аромат — едва заметный и сладко-мучительный. — Хочешь, чтобы я спросил, как у тебя прошел день?

— Нет. — Устало рассмеявшись, Натали покачала головой. — Не хочу!

— Наверное, о погоде, политике и спорте ты тоже не хочешь разговаривать?

Натали ответила не сразу. Ей не хотелось, чтобы он слышал, как часто бьется ее сердце.

— Не особенно.

Он шумно вздохнул и, подавшись вперед, смял окурок в пепельнице.

— Мне надо идти, а ты ложись и постарайся уснуть.

Раздираемая смешанными чувствами, она встала. Как и он.

— Да, наверное, так будет лучше… Разумнее всего. — Она хотела совсем другого, но так будет лучше. Правда, с ужасом поняла Натали, ей сейчас хочется совсем другого. Но то, что он предложил… действительно разумнее.

— Но я никуда не уйду, — продолжал Рай, не сводя с нее взгляда. — Если только ты меня не прогонишь.

Сердце у нее забилось еще чаще. Ее с головы до ног пробила дрожь.

— Н-не прогоню?

— Натали, где спальня?

Слегка ошеломленная, она посмотрела поверх его плеча и неопределенно ткнула рукой:

— Там… Вон там!

С поразительной легкостью Рай подхватил ее на руки:

— Думаю, с таким расстоянием я справлюсь.

— Не надо! — молила она, покрывая быстрыми жаркими поцелуями его лицо и шею. — Я знаю, что это ошибка.

— Все время от времени ошибаются.

— Я очень умная… — Задыхаясь, она поспешно расстегивала на нем рубашку. — И уравновешенная. По-другому мне нельзя, потому Что… — Она тихо застонала, добравшись до его тела. — Боже, какое у тебя все красивое!