— Я уверена, вы найдете талисман в ее комнате.

Первое, что сделал Пер, придя домой, — зашел в комнату Ниллы.

Камень лежал на кровати. Круглый кусок черной отшлифованной лавы, он ярко выделялся на белом покрывале.

Как он мог его не заметить? Он же перевернул весь дом…

— Эта, с вечеринки, — сказал Джерри.

Он стоял во дворе и дрожащим пальцем показывал на виллу у каменоломни.

— Что? — Пер сунул портфель Джерри в багажник.

— Снимал, — сказал Джерри.

— О ком ты говоришь?

— О ней! — Он так и стоял с вытянутой рукой.

— Ты имеешь в виду Мари Курдин? Которую ты видел на вечеринке?

Джерри кивнул.

— Она снималась в твоих фильмах?

Джерри опять кивнул, на этот раз еще более убедительно:

— Шлюха.

Пер сжал зубы. Он уже слышал от Джерри это слово.

— Джерри… не говори так.

— Но свежая, — медленно, почти по складам, произнес Джерри. — Свежая шлюшка.

— Кончай. Мне неинтересно.

Но все же посмотрел, куда показывал Джерри.

Мари Курдин загружала машину — десяток сумок, пеленальный стол, пакеты с игрушками. Пасхальные дни кончились, и они, очевидно, уезжали домой.

Интересно, сколько ей лет? Лет тридцать? Высокая, тонкая… она энергично шуровала в багажнике и что-то кричала мужу в доме — что именно, Пер не слышал. Против воли перед глазами появилась картинка: голая Мари в постели, сверху, как всегда, Маркус Люкас, а рядом Джерри с неизменной сигаретой в зубах.

Не может быть. Пер тряхнул головой и посмотрел на отца:

— Тебе показалось.

Перед отъездом Пер добежал до виллы Венделы Ларссон — поблагодарить за камень и спросить, как она догадалась, где его искать.

Он постучал, но никто не открыл дверь. Пер быстро написал записку:

Вставил записку в дверную щель и вернулся к машине.

На этот раз они ехали втроем — у Йеспера после каникул начинались занятия, и он возвращался к матери.

Марика жила на вилле на окраине Кальмара. Пер высадил сына, немного не доехав до дома, — не хотел, чтобы Марика встретилась с Джерри.

— Найдешь дорогу? — пошутил он.

Йеспер не улыбнулся шутке. Он перегнулся через сиденье и обнял отца.

— Привет маме, — сказал тронутый Пер. — И учись как следует.

Йеспер исчез. Пер повернулся к Джерри и спросил:

— Видел? Бывают отцы, которых можно обнять.

Джерри ничего не ответил.

— Поехали домой, — вздохнул Пер.

Через два часа они въехали в центр Кристианстада. Джерри спал. Он откинул голову на подголовник и так храпел, что Пер не слышал звука мотора. Он включил радио и услышал старинную нищенскую песенку:

Он в испуге нажал на кнопку.

Улицы казались незнакомыми, но все же он нашел дом и остановился у тротуара напротив отцовского подъезда. Дверь в подъезд была закрыта.

Он выключил двигатель. Джерри тут же проснулся и растерянно заморгал:

— Пелле?

— Приехали.

— Кристианстад? — Джерри закашлялся, осмотрелся и сказал: — Нет.

Что-то ему опять не понравилось.

Пер вздохнул:

— Не нет, а да. Здесь тихо и спокойно. Здесь ты будешь в безопасности.

Джерри замотал головой и показал куда-то пальцем:

— Куда?

Пер посмотрел на подъезд и открыл дверцу.

— Подожди в машине, — сказал он. — Я за тобой приду. Ключ у тебя есть?

Джерри пошарил в кармане пальто и вытащил связку ключей.

— «Принц», — сказал он.

Он просил купить ему сигарет, но Пер только хлопнул дверцей.

Он, не торопясь, пошел к подъезду. Джерри жил в центре, но не в самом дорогом районе. Четырехэтажный каменный дом начала двадцатого века нуждался в ремонте. Из-под крыши на него смотрели каменные головы, похожие на уродливых сов.

Пер открыл подъезд, шагнул в темноту и тут же вспомнил, как входил в сгоревшую виллу. Дым и пламя с нижнего этажа. Обгоревший труп Бремера, женский крик о помощи.