– Может, имеет смысл просто выкрасть ее?

– Чтобы ее убили принародно? Ну нет! Мне, ты знаешь, никогда не нравились публичные казни! Может, те, кого казнят, и заслужили смерть, но, клянусь кулаком Тура, зеваки, пускающие слюни в предвкушении чужой крови… Да они и на меч могут глядеть, не жмурясь, лишь когда он занесен над чужой головой! Однако я разболтался! В одном ты прав: меч – не для женщины! Я просто сломаю ей шею. У соххоггоев крепкие шеи, как раз для моей руки!

– Если ты ее найдешь!

– Найду! Знаешь, кто мне поможет? Унар!

– Он не выдаст! – покачал головой Керанраон.– Никакая пытка…

– Кто говорил о пытках? – удивился Нил.– Мне надо просто отыскать его! Разве ты не слышал: Исполняющий Волю все время поблизости от Великого Ангана?

– Допустим. Но как ты отыщешь Унара?

– А вот это моя маленькая тайна! – ухмыльнулся Нил и подмигнул собеседнику.– Однако ж…– произнес он озабоченно,– я ощущаю в животе некую пустоту. Не послать ли вперед гонца, чтоб распорядился насчет обеда? Я, знаешь ли, куда лучше себя чувствую, имея в брюхе кусок жареной телятины и пару кувшинов хорошего вина.

– Я заметил! – сказал Керанраон, перестав хмуриться.– У тебя аппетит десяти воинов!

– Можешь взять меня на довольствие в качестве десятка,– предложил Нил.– Клянусь брюхом Быкоглавого, я обещаю сражаться за целую дюжину!

– Не сомневаюсь! – Керанраон хлопнул великана по руке.– Тебе говорили, что ты похож на кугурра?

– Мне говорили, что я похож на хорсу! – Нил слегка выпятил челюсть.– Слыхал о такой зверюшке?

– Слыхал. Но не видел.

– Тебе бы понравилось! А какая шкура! Втрое больше пардовой и в десять раз пушистее! У меня выстланы ими две комнаты в охотничьем доме на берегу озера Лёйр! Приезжай ко мне на север, Раон! Мы славно проведем время! Охота, девушки…

– Благодарю! Но сейчас меня больше беспокоит твоя охота!

– На! – сказал великан, протягивая ему флягу.– Тут еще на три добрых глотка, солдат. Выпей и не тревожься из-за ерунды. Завтра утром я подарю тебе Маску Великого Ангана. Только не вздумай ее примерять, это плохо сказывается на здоровье!

– Не буду,– очень серьезно ответил Керанраон.– Знаешь, я начинаю верить, что ты управишься! И скажу еще: крайне приятно иметь рядом такого, как ты!

– Да,– ухмыльнулся Нил,– многие мне говорили об этом. Особенно женщины!

– А знаешь почему?

– Да?

– «Выпей, солдат! И не тревожься из-за ерунды. Все будет в порядке!» Так ты сказал? И, клянусь Рогами, я тебе верю! Скажи, есть в мире что-нибудь, что может тебя остановить?

– Ба! – ухмыльнулся великан.– Однажды меня побили!

– Да? И как звали того, кто это сделал? – заинтересовался Керанраон.

– Его звали – Хаор!

Ночь была облачная, безлунная. Именно такая, какая нужна была Нилу. Темень, в которой глаза человека не способны увидеть его собственной, поднесенной к носу руки. Свежий ветер дул со стороны гор, заставляя часовых кутаться в плащи,– слишком холодный для начала осени.

Пустынная площадь погружена во мрак. Мягкие сапоги Нила беззвучно ступали по мраморным плитам. Неощутимый, как дыхание мертвеца, он пересек площадь и был уже совсем рядом с дворцом, когда голову его тронула морда сиргибра. Ящер фыркнул, обдав великана жарким тяжелым духом хищника. Сиргибру не понравился запах масла, которым было покрыто тело воина,– темного, почти черного масла, густого и скользкого, сделавшего кожу Нила неразличимой во тьме. Кроме масла тело великана прикрывала набедренная повязка да еще сапоги. На кожаном поясе, укрепленные так, чтобы не звякнуть в неподходящий момент, висели меч и кинжал. Даже веревки Нил не взял с собой, полагаясь на крепость пальцев и собственную ловкость.

– Отстань! – прошептал он, отпихивая голову сиргибра.– Не до тебя, братец!

Самое нижнее окно оказалось на высоте девяти локтей от земли и вдобавок затянуто до половины пленкой. Многовато для бесшумного прыжка, тем более, что Нил услышал стук подошв и негромкое покашливание. Часовой.

Великан обследовал саму стену и обнаружил, что она покрыта довольно искусной резьбой. Впрочем, сейчас его интересовали не мастерство конгайских резчиков, а глубина насечек. Распластавшись, как скальная ящерица, великан пополз вверх. Сиргибр топтался рядом, но не мешал, наоборот помогал, время от времени шумно фыркая и заглушая те немногие звуки, которые создавал Нил.

Деревянный наличник окна угрожающе заскрипел, но воин, пробив пальцами оконную пленку, успел ухватиться за край подоконника. Еще одно усилие – и он внутри.

Пара шаровых светильников освещала коридор. Часовой, привлеченный треском разорвавшейся пленки, повернулся. Нил упал на пол, надеясь, что страж не слишком заинтересуется одним-единственным звуком. Однако наемники соххоггоев беспечностью не отличались. Нила, в тени подоконника, часовой не разглядел, но заметил разорванную пленку и, вынув меч, осторожно двинулся вперед. Жизнь стража спас сиргибр. Рогатая морда вдруг появилась в окне и потянулась к часовому. Страж отпрянул и выругался. Нил знал: самое большое желание воина – рубануть мечом по этой зубастой башне. Но страж не решался. Он слишком хорошо помнил, чем кончаются попытки нападения на ящеров.