Кабинетик у директора крохотный: тоже часть имиджа. Крохотный — но себе на уме. Широкий стол, компьютер, факс-модем-телефон, высокое, аркой, окно, жалюзи, кресло, еще одно кресло, побольше, для посетителя. И уважение клиенту, и — с подковыркой. «Лидия-принт» — под «крышей». Бандит, он когда силу демонстрирует, норовит на «хозяйское» место усесться. А «хозяйское»-то место не всякую задницу вместит, сделано точно под директорскую аккуратную попку.

Лидия-принт-Андреевна. Строгий костюм, удачно подчеркивающий и хорошо сформированную грудь, и округлости бедер, блестящие, виртуозно уложенные волосы, почти незаметная косметика (то есть выделяются глаза, а не тени под глазами), искренняя улыбка, не клиенту — мужчине:

— Что мы можем для вас сделать?

Ах, это многозначительное «мы», подразумевающее более интимное «я»!

Андрей слегка повернул голову (так, чтобы распухшее ухо не бросалось в глаза), улыбнулся почти так же интимно и положил на просторный стол, точно по средней линии, визитку: «Шлем», Ласковин Андрей Александрович, и т. д.

Лидия Андреевна взяла прямоугольничек, прочла, согнула слегка, проверяя упругость. Ее улыбка приобрела некое новое качество: не то чтобы холодок… легкий встречный бриз.

— Отличная полиграфия, — произнесла она. — Пожалуй, мы такого сделать не сможем.

Ласковин позволил своей собственной улыбке некую двусмысленность, подтекст.

— А я вот думаю, — проговорил он, закидывая ногу на ногу и соединяя ладони на колене, — что бы могли сделать для вас мы? Страхование перевозок? Страхование несчастных случаев, нарушение контракта? У нас очень большой спектр услуг. Минимум формальностей, минимальный страховой взнос. — Тут он перестал улыбаться. — Никаких случайностей и гарантированное возмещение любых убытков в рамках договора, полная юридическая защита. Честное слово, Лидия Андреевна, даже не представляю, как такой сложный и респектабельный бизнес, как ваш, может обходиться без подобных услуг?

— Я тоже не представляю, Андрей Александрович.

— Значит — да?

— К сожалению — нет. Видите ли, у нас уже есть соглашение о подобных услугах. С очень солидной организацией.

— Мне говорили об этом, — кивнул Ласковин. — Но ведь любое соглашение можно пересмотреть, если предлагаются… лучшие условия? Верно?

— Андрей Александрович! Вы можете обсудить это с вашими… коллегами. Я совсем не против того, чтобы работать с вами! Тем более что лично вы, Андрей Александрович, мне очень симпатичны! Но, как вы понимаете, сама я не могу решить этот вопрос. Хотите, я сейчас позвоню и…

— Нет, нет, — возразил Андрей, поднимая руки. — Куда нам спешить? Если вы, Лидия Андреевна, скажете, когда мои коллеги навещают вас, я подъеду, и мы все вместе поговорим.

— Тогда, может быть, после двух. Вы не против, Андрей Александрович, если я предупрежу их о вас?

— Разумеется, нет.

— И еще, — помедлив, проговорила Лидия Андреевна, — мне бы не хотелось, чтобы у меня в офисе… что-нибудь произошло!

— Даю вам слово! — очень серьезно ответил Ласковин и поднялся. — У вас не будет никаких неприятностей. Никаких! Значит, после двух?

— Может быть, кофе, Андрей Александрович? — Улыбка женщины приобрела «неформальный» оттенок.

— Спасибо, в другой раз — обязательно, а сейчас… я спешу.

— Разумеется. И… вы играете в теннис?

— Нет, — ответил Ласковин. — Но, возможно, захочу научиться, это ведь не так уж сложно?

— Вовсе нет. И помогает сохранить фигуру. Впрочем, вам это ни к чему!

— Мне кажется, вам тоже, Лидия Андреевна.

— Лида, просто Лида. Тем не менее это превосходное развлечение.

— Очень приятно было с вами познакомиться, Лида!

— Мне тоже, Андрей. Я провожу вас. Может, попросить нашего шофера подвезти вас?

— Не беспокойтесь, я на колесах.

Продолжая демонстрировать друг другу расположение, они проследовали до дверей и расстались. Андрей успел заметить, что ноги директора «Лидии-принт» немного коротковаты, но высокие каблуки скрадывали этот небольшой недостаток.

Что ж, Лидия Андреевна, безусловно, интересная женщина. Но не настолько интересная, чтобы встреча Ласковина с «коллегами» состоялась. После двух Ласковин намеревался быть совсем в другом месте.

«Ты не стратег, ты даже не тактик, — говорил Андрею Зимородинский. — Не потому, что дурак, а потому, что мысли у тебя прямые… как шест».

«Но я побеждаю, — возражал Андрей. — И техника у меня гибкая, сам же говорил!»

«Да, — соглашался Слава, — шест, он тоже гибкий. По-своему. Только его направлять надо. Чтобы он ломал, а не его ломали. Ты работаешь так, словно у тебя за спиной ничего нет. Ничего в запасе. (Оба, и сэнсэй, и ученик, предпочитали не упоминать о том, что было в запасе у Ласковина.) Ничего в загашниках… и, что действительно плохо, так оно и есть».