– Не бойся меня,– убеждал черный человек.– Я богатый, я веселый, понымаеш?

Полез в карман, вытащил пачку денег, распустил веером, как павлин – хвост. Писюшки (низенькие, мордастые и мясистые) захихикали громче, придвинулись… и отшатнулись.

Высокий сутуловатый мужик в синем ватнике вклинился между ними и черным человеком.

– Богато живешь, батоно! – сказал он.– Может, поделишься?

– Батоно в Тбилиси,– недружелюбно буркнул черный человек и поспешно запихнул деньги в карман.– Иди куда шел!

– Ай, батоно! – поцокал языком человек в ватнике.– Не хочешь делиться, жадный, да?

И чуть распахнул ватник.

Черный человек глянул и слегка вспотел.

– Я платил! – крикнул он нервно.– Хватит, да!

– Не кричи! – строго сказал человек в ватнике.– Деньги откуда?

– А ты прокурор? – взвился черный человек.– Мои деньги, понял?

Человек в ватнике укоризненно покачал головой.

– Совсем жить не хочешь, батоно. Ну, дело твое…

И сунул руку под полу.

Черный человек шарахнулся.

– Хурму продал! – взвизгнул он.– Нельзя, да?

– Можно.

Человек в ватнике вынул руку. В руке ничего не было, и его собеседник облегченно вздохнул.

– Кому платил, батоно? Скажешь? Или секрет?

– Какой секрет? Весь базар знает! – оживился черный человек.– Вошел – иди налево. Дверь «Торговый контроль». Рядом – еще дверь. Ничего не написано. Туда плати.

– Спасибо, батоно,– поблагодарил человек в ватнике, повернулся и пошел ко входу на рынок.

Кишка-коридорчик, заплеванный, заблеванный, унавоженный раздавленными окурками. Устойчивый запах падали. Дверь с надписью: «Торговый контроль». За дверью хриплый женский голос: «А я люблю военных, красивых, здоровенных…»

Человек в ватнике порылся в кармане, извлек длинные пегие усы, налепил под нос. Дверь, на которой ничего не написано… Человек в ватнике постучал.

– Открыто,– сообщили изнутри.

Уютная комнатуха. Диванчик, корейский телек, компьютер и кофеварка. И бритоголовый дядя неожиданно скромных размеров.

– Ну? – спросил дядя.

– Деньги,– сказал человек в ватнике.

– Ага.– Дядя нажал кнопку селектора.– Мухтар, тут к тебе.

Мухтар оказался двуногим и кудрявым.

– Что у тебя, мужик?

– Хурма,– сказал человек в ватнике.

– Много?

– Тонна.

Мухтар извлек калькулятор, с минуту считал, шевеля толстыми губами, наконец огласил:

– Шесть штук.

– Пятьдесят,– сказал человек в ватнике.

– Шутишь, да? – ухмыльнулся Мухтар.– Думаешь, много, да? Ну ладно, по случаю пятницы с тебя лично – девятьсот.

– Пятьдесят,– сказал человек в ватнике.– С тебя.

– Какой веселый! – Мухтар повернулся к лысому-бритому, оскалил желтые зубы.– Ты слышал, дарагой? Эй, ты чего?

Лицо лысо-бритого дяди странным образом изменило выражение. Мухтар обернулся, а человек в ватнике нажал на спуск. Пукнул глушитель, и безнадежно испорченный селектор с грохотом свалился со стола.

– Не надо вещи портить,– совершенно хладнокровно произнес Мухтар, а лысо-бритый дядя взвизгнул и попятился.

– Лучше не кричи,– сказал ему человек в ватнике.– А ты гони деньги.

– Мы тоже стрелять умеем,– напомнил Мухтар, и человек в ватнике снова нажал на спуск.

Пуля пробила Мухтаров бицепс. Тот даже не вскрикнул, только отшатнулся.

– Следующая в локоть,– сказал человек в ватнике.– Потом – в колено. Знаешь, что будет?

– Знаю,– хрипло проговорил Мухтар. Кровь капала с его пальцев.– Ты сразу сюда стреляй! – Он коснулся здоровой рукой лба.

– Пятьдесят,– сказал человек в ватнике.– Я думал, ты стоишь дороже. Ладно, лично для тебя скидка – сорок пять.

Мухтар посмотрел на лысо-бритого. Рассчитывать на того явно не стоило.

– Алик,—приказал Мухтар,– дай, что он просит.

Лысо-бритый полез в стол под компьютером. Руки у него ходили ходуном, но коммерческий контур функционировал.

– Сорок пять,– лысо-бритый выложил четыре упаковки сотенных и одну из пятидесяток.

– Пять дай,– буркнул Мухтар.

Лысобритый молча кинул еще одну пачку.

Человек в ватнике запихнул деньги в карман и ударил лысо-бритого рукояткой по макушке. Тот осел на пол.