Шрифт:
Однажды вечером, на привале, Ба услыхал, как девушка пела песню. Она, очевидно, сочинила ее недавно, может, даже придумывала на ходу. В песне рассказывалось, как Великий Дом не захотел отпустить беглецов, как их притесняли, как Мес-Су пригрозил Великому Дому и всей стране Кемт, и как бог Атон послал на Кемт несчастья… Ба содрогнулся, когда девушка чистым голосом пропела яростные слова о том, что старшего сына у Рамзеса отобрала не болезнь, а бог Атон.
На какой-то миг он потерял самообладание, ярость охватила его. И все же Ба не наделал глупостей. Он стал думать и объяснил себе: ложь понятней правды. Ложь легче и добрей. Он припомнил собственную жизнь, три сумасшедших самостоятельных года без брата. Если не врать хотя бы самому себе, перед тобой неминуемо вырастет пирамида Хуфу. А вступить в нее, не повернуть, способны единицы.
Что же получается?..
Когда на разбивших привал впереди набрела банда гиксоса Амалика, [52] Мес-Су даже не поспел начать сражение. Амалик неосмотрительно убил пару десятков переселенцев и погиб, не узнав, что произошло. Его разбойников, потрясавших копьями, стаскивали с лошадей сразу 20–30 невооруженных и раздирали на части. Это не было боем, и Мес-Су выглядел растерянным. Но на третий день не видавшие побоища передавали друг другу подробности великой битвы.
52
Ветхий Завет, Исход, гл. 17.
Построить город на пустом месте можно, лишь выдумав его. Воспитать героев можно, лишь внушив им, что они герои.
Как надоело Ба просыпаться в пыли! Как надоело изо дня в день питаться слезами тамарискового кустарника! В Кемт не знали о них и не слыхали, а Ба заведомо разведал у торговцев сонными травами. В это время года тамариск имел свойство плакать частыми каплями, которые загустевали на листьях. Их можно было варить, можно было хранить, их следовало собирать с утра, и они были очень вкусны, если не глотать только их — восход за восходом, и утром, и вечером, и днем, и ночью.
Переселенцы не сомневались, что тамарисковая трапеза посреди голодного Синая создана специально для них всемогущим заботливым Атоном. В некотором смысле так оно и было: бог Атон есть солнце, а без солнца тамариск, как и любой куст, не рос бы. И любой плод в природе существует лишь для того, кто его сорвет.
«Они спрашивают, что требует от них бог Атон?» — периодически вопрошал Мес-Су.
Только не жертв!
Бог Атон требовал простых и выполнимых вещей.
Его единственность виделась Ба важным отличием. Отличие надо было превратить в исключительность. Стало быть, бог Атон требовал не признавать никого, кроме себя. Ни одного постороннего бога! И требовал он так со времен Эхнатона. Не по воле Ба-Кхенну-фа бог Атон оказался неподражаемо ревнив.
Бог Атон не позволял изображать себя и свои обличил в виде зверей. Хнум с головой барана, Тот с клювом ибиса… По мнению великого проклятого Аменхотепа IV они не имели отношения к истине. На всякий случай до поры бог Атон вообще не позволял изображать никаких животных.
Еще Атон явно не хотел, чтобы имя его сделалось присказкой, лишним навязчивым словом для людей. Боги Кемт тоже опасались этого, но у них имелось множество иносказательных наименований, бесчисленные —
Неб-ер-тчер,
Херу-кхути,
«властелин миллионов лет»,
«живущий в Ре-Стау»,
Кхнему-Херу-хетеп,
«живущий в озере Великого Двойного дома», Ан-мут-ф-аб-ур,
и прочие, и прочие…
Жрецы обязаны были помнить все имена до последнего, записывали, зазубривали… Атон оставил себе только понятное имя, и потому учил своих слуг трижды подумать, прежде чем произнести его вслух.
В самом начале Рамзес спросил Ба:
«А что вообще дает им этот Атон?»
Ба замешкался.
«Да ничего…»
«Тогда чему учит?» — настаивал Рамзес.
«Говорит, убивать нельзя… Воровать…»
«Учит воровать?»
«Нет, говорит — нельзя воровать. Соблазнять чужих жен нельзя. Суд обманывать — тоже нельзя. Желать чужого нехорошо. Отца и мать уважать хорошо.»
«Всякий мой наместник требует того же, — сказал Рамзес. — Разве это бог?»
Но Ба и не искал божественных откровений. Чем же он жил? Пустыней! Следующим шагом. Ба четко видел, что народ Атона не должен вступать в союзы с окрестными племенами, со всеми этими хананеями, потому что племена за пределами Черной Земли были так или иначе искусно повязаны союзами, в конце цепи приводящими в столицу хеттов Хеттусу. Ба нес на север убежденность, что чужих оттуда следует вымести, и вот такую его убежденность Мес-Су с удовольствием разделял.
Теперь задачей Ба было: с помощью изящных речей Атон-Рона навязать толпе законы; с помощью Мес-Су поделить их на отряды; распределить обязанности, сотворив начальников, лучших, вытащив их из толпы. В ничьи земли за молоком и медом должен войти Малый Дом, послушный родственник Великого Дома. Однако внешний вид его должен отличаться до неузнаваемости.
О, если б ты знал, Аб-Кхенну-ф, как способны до самых сокровенных глубин отвращения надоесть слезы тамарискового кустарника, собираемые на заре и твердеющие к полудню!