В этот раз Елена не уступила. Она помогла ему спрятаться в храме Афины, а сама ушла в дом.

Но Афина с Афродитой встречались не только в голове бывшей египетской рабыни. Они сошлись в роще, в той самой. Восторженно заливались птицы, радовались деревья, и Афина сказала:

— Как видишь, я согласилась поговорить в твоем священном месте.

— Это не моя роща, — ответила Афродита.

— Чья же?

— Их! — богиня страсти сделала широкий жест в сторону Трои. — А теперь, может быть, и их тоже… — и она указала на лагерь Агамемнона.

Афина стояла недвижимо. Афродита обошла ее по кругу, разглядывая с детским интересом.

— Как будем делить девчонку? — спросила Афина.

Афродита невинно рассмеялась. Ее смех как-то неуловимо соответствовал солнечным лучам, проникающим сквозь листву, лету, синей полоске моря вдали, даже красоте очертаний соперницы, которую она рассматривала.

В отличие от Афродиты, Афина противостояла остальному миру.

— Хочешь, я ее тебе уступлю? — произнесла несколько томно Афродита и протянула руку.

— Нет. Не мне. И не такой ценой.

— Я не говорила ни о какой цене, — отступила богиня красивых девчонок и влюбчивых мальчишек.

— Я сама скажу о цене. Я предлагаю договор.

— Да, милая?

— Для поддержания рейтинга твой избранный должен быть привлекателен, не так ли? Что хорошего, если он запомнится сладострастной скотиной?

— Ну-ну… — урезонивающе протянула Афродита.

— Я думаю, он и сам жаждет подвига…

— Разве что на прекрасной даме, да и то не с первого раза…

— Я не буду против если он убьет Ахиллеса!

— Что?

— Это достойное предложение?

Афродита задумалась.

— Но что же ты хочешь взамен? Я не понимаю, что? Чтобы она изменила Парису? Но что это тебе даст? Ты же знаешь, в самом процессе любви никто не сравнится с ним, никто, этого быть не может, по природе, по определению…

— Я хочу, чтобы мой избранный прикоснулся и к твоей славе.

— Ты потеряла юность и нервничаешь, Ника.

— Ахиллес. Его жизнь в обмен на пару ночей.

— Но, послушай, он ведь даже не твой избранный! Ты уверена, что можешь его отдать? Он не твой…

Обе замолчали. И, поймав мгновенье, в это молчание осторожно, нежно, очень вкрадчиво, мягкими-мягкими шагами вступили звуки флейты. Мелодия скользила по роще Афродиты, и ненавистница флейты Афина забыла ненадолго, что это за инструмент. Мелодия успокаивала и помогала услышать друг друга, мелодия несла гармонию, просто так, в подарок, неожиданно и бескорыстно.

— Ахиллес больше не нужен, — раздался музыкальный тон, невидимый голос.

И бессмертным взорам стало доступно еще одно совершенство.

— Я считаю, — сказал Аполлон, — что если бы вместо Геры в известной триаде выбора в лесу присутствовал бы я… — он сделал эффектную паузу и непринужденно принял позу, в которой был особенно прекрасен, — то вас, мои дорогие, выбирали бы гораздо, гораздо реже.

— Даже мужчины? — поинтересовалась Афродита.

— Без-раз-лич-но.

Минувшей ночью Кассандра увидела весь, до капельки, до последнего эпизодика — весь строй божественной поэмы. Она разучилась ненавидеть героя мирмидонян, теперь это был ее герой. «Ахилл…» — произнесла она раз сто перед сном. Страшный образ заслонил другого убийцу, долго будоражившего ее воображение — Геракла. Гектора Кассандра любила как живого человека, но эти — были выше жизни. Ахилл оказался выше жизни даже сейчас, после всего, когда Гектор мертв, а он, сын Пелея, жив.

Но проснувшись утром, Кассандра поняла, что ей немножко мешает жизнь Ахилла. Герой обязан погибнуть. Она любила его и желала ему смерти.

Смерть подчеркнет его величие, которое он сам может ненароком испортить.

Кассандра вышла на стену в том месте, что вчера Елена, и смотрела в том же направлении. Ее воспаленные глаза отдыхали, пока блуждающий взгляд впитывал целительную зелень рощи Афродиты.

— Довольно жаркое лето в этом году, вы не находите? — сказал Аполлон, бережно засовывая флейту за стебель малоизвестного горного растения, который покоился у него на бедрах, заменяя пояс и придерживая три листика спереди.

— И как они только убивают друг друга в такую жару… — согласилась Афродита.

— Смертных не понять. С другой стороны, когда им себя убивать? Я припоминаю, последний раз так жарко здесь было лет триста назад. На этом холме поселилось племя, человек пятьсот, ну тысяча… Вряд ли больше. И знаете, в чем-то было проще.

Аполлон наблюдал за Афиной, но та оставалась холодно-отстраненной.

— В общем, если вас интересует, что уготовила мойра Ахиллесу, то жить ему, совершенно незачем.