Он прекрасно понимал, что его зачаровывают, понимал и не противился. Не позволить ей себя соблазнить значило нарушить все законы жанра. Тем более что она действительно была дивная не только по имени….

– Ты прекрасна, лаийи, – он взял ее ладонь в свои и поразился ее нежности. – Ты – как эта ночь. И такая же трепетная, как то дерево, чьим именем названа….

– Ты тоже красив, менестрель, – голос, как плеск воды. – Я знала, что твои песни прекрасны, но не смела и надеяться, что облик твой воистину достоин их….

Он усмехнулся, про себя сочтя слова лаийи беспардонным преувеличением. «Ничего, маленькая фея леса, колдуй, я не против. Я уже решил, что эта ночь будет для тебя одной….»

– Спой мне, Янтарный, я так хочу слышать твой голос!

Он заиграл «Тень минувшего». Она слушала, чуть покачиваясь в такт мелодии, и огромные глаза светились отраженным светом луны. Кончив песню, он посмотрел на нее и увидел в ее глазах молчаливое требование – еще! Тогда он спел «Звездное слово», «Заклятие», «Балладу о противостоянии» – все свое лучшее….

Впервые за много дней он не боялся того, что затаилось на дне его песен – наоборот, даже гордился тем, что сумел приманить ими это восхитительное существо.

Неожиданно со стороны лагеря послышались голоса – удивленно вскрикнул мужчина, ему ответил девичий смешок, похожий на перезвон колокольчика…. Гинтабар вскинулся настороженно, но Осинка нежно удержала его:

– Все в порядке. Это мои подруги Яблонька и Березка развлекаются с рыцарями, – она состроила забавную гримаску. – У них все просто, они знают, чего хотят. Как увидят смертного покрасивее, так сразу кидаются охмурять, соблазнять и оглушать.

– Оглушать, надеюсь, не дубовым суком по шлему? – рассмеялся менестрель.

– Ну что ты, это же наша Священная Охота! Нас ведь не так уж много, потому и повелось от века, что лесные лаийи регулярно смешивают свою кровь с кровью смертных, чтобы не дать ей остынуть и обессилеть.

– Значит…. ты тоже знаешь, чего хочешь от меня?

– А вот я как раз и не знаю…. – опустила глаза Осинка. – Я так хочу, чтобы твои губы слились с моими – но тогда они уже не смогут петь…. И я разрываюсь между этими двумя желаниями!

– А ты не разрывайся, – он приобнял ее за плечи. – Между прочим, по законам рыцарства дама, если любит менестреля, платит ему за песню поцелуем. Так что ты задолжала мне уже…. раз, два, три…. целых шесть!

Глаза Осинки вспыхнули.

– И я охотно отдам тебе этот долг, Янтарный!

Между поцелуями она шептала ему какие-то сумасшедшие слова о солнечном сиянии его глаз, о том, что он стройнее молодого клена, и о том, что даже среди лаийи не много найдется равных ему – и слушая ее, он окончательно терял голову. Никогда прежде не было у него такой женщины-сказки….

– А теперь спой мне еще раз, и мы будем любить друг друга, – нежно выдохнула она ему в лицо. – Спой мне такую песню, которую ты поешь своей любимой….

– Сегодня ночью ты моя любимая, – ласково возразил он. – Ты мое лесное деревце в цвету….

Была у него, действительно, такая песня, которую он пел далеко не каждой – о заколдованной принцессе желаний….

Когда-то он сложил ее для Тисы.

Но на этот раз песне не суждено было прозвучать – он успел лишь сыграть вступление. И тут за его плечом раздался хорошо знакомый голос:

– Так вот что тут происходит, y-esso felaow!

Лиула дремала в палатке часа два, пока ее не разбудили счастливые вопли из соседнего шатра, где, не тратя драгоценного времени на излишнюю куртуазность, приступили к делу Яблонька и старший сын графа Виэлло. Проснувшись, она тут же поняла, что Гинтабара рядом нет, и недолго думая отправилась на его розыски. Отдаленные звуки гитары подсказали ей правильное направление, и когда она увидела сцену, происходящую на берегу озера….

Не раздумывая ни секунды, Лиула одним прыжком подскочила к счастливой парочке и как кошка лапой влепила Осинке звонкую пощечину. Та жалобно и обиженно вскрикнула. Лиула застыла, примериваясь для нового удара, но лесная лаийи протянула руку и как-то спокойно, словно по обязанности, со всех сил рванула спутницу менестреля за волосы. На траву посыпались хрустальные бусины.

– Девчонки, девчонки! Что это с вами?! – Гинтабар словно от сна очнулся. В последнюю секунду ему удалось предотвратить новое столкновение, схватив левой рукой за шиворот Осинку, а правой – Лиула.

Очутившись в его руках, растащенные соперницы как-то сразу обвисли, точно дохлые лисы, и только ели друг друга бешеными глазами.

– Откуда ты взялась, смертная? – бросила Осинка горделиво и презрительно. Трудно было поверить, что эта трепетная ценительница прекрасных баллад способна на тон разгневанной принцессы из Вышних.