Если бы я знала, ВО ЧТО превратилась к тому моменту Ольда и как далеко простирается ее власть…. Но я сочла ее обычной темной лаиллис и вообразила, что справлюсь с ней без труда. А она только рассмеялась мне в ответ: «Принято! Твой ход первый, Владычица песен!»

Вряд ли тебе будут интересны подробности нашего поединка, монах, да и не поймешь ты половину терминологии – ты ведь смертный, хоть и служитель бога, а у лаилле – свои тайны….

Важен исход – в конце концов я оказалась связана магическими путами по рукам и ногам и могла лишь скрежетать зубами в бессильной ярости.

«Вот так-то, малышка», – надменно сказала Ольда. – «Пусть это послужит уроком тебе и прочим чародейкам-недоучкам – что значит попытаться вырвать у Ольды Райнэи ее добычу! А теперь тебе придется выполнить свое же слово и отдать мне что угодно по моему выбору….»

Она повела рукой, раздвигая ткань мироздания. Моим глазам открылась бедно обставленная комната, какие бывают в домах больших городов, где живет сразу много семей…. благодари своего бога, монах, что у вас пока такого нет! На кровати, кутаясь в одеяло, чтоб хоть немного согреться, сидела молодая женщина с коротко остриженными волосами. Лицо ее было изможденно-бесцветным, как часто бывает у бедняков, живущих в сырых городских домах с дворами-колодцами…. Да что расписывать – ты видишь эту женщину перед собой, монах….

Нет, ты погоди креститься, ты до конца дослушай! Недолго уже осталось….

«Ини!» – позвала Ольда. «Иди сюда, Ини!» Женщина на кровати повернулась к нам, ничуть не удивившись. Забыла сказать, что мы, я и Ольда, по-моему, предстали ей в ее зеркале.

«Иди ко мне!» – продолжала звать Ольда. Ини встала с кровати и нерешительно пошла к зеркалу…. то есть это ей казалось, что к зеркалу, я же видела, что она идет прямо на меня, но не могла ни отступить, ни вскрикнуть, скованная чарами.

«Иди, Ини, не бойся!»

И она ступила лицом к лицу со мной и сделала еще шаг…. и словно белесый туман заволок все вокруг меня, а когда он рассеялся – передо мной стояла точная моя копия, в моем дорожном костюме, с моими бледно-зелеными глазами и лавиной темных волос. Да нет, не копия – я опустила взгляд и с ужасом увидела тонкие пальцы, пожожие на восковые свечи, едва видные из-под слишком длинных рукавов бесформенной одежды…. она просто заставила нас поменяться обликом и с довольной усмешкой закрыла разрыв.

«Вот, прекрасная и могущественная госпожа Ланнад – теперь твоя красота и немалая часть твоей магии будут принадлежать другой, более достойной – она, в отличие от тебя, почтительна со мной! А ты можешь идти к своим кристаллам – это ведь самое дорогое, что есть у тебя, не правда ли?»

Об остальном страшно даже вспомнить. Ее слуги сбросили меня с лестницы, и я побрела сквозь миры назад в Лесной Венец – а что мне еще оставалось? Только теперь, лишившись почти всего, я осознала, сколь многим владела на самом деле.

Мне было просто незачем жить, ничто уже не волновало меня по-настоящему, кроме сокровищ, таящихся в Лесном Венце. Я словно обезумела и, как во сне, все брела и брела – а после того, как я лишилась значительной доли способностей, дорога между мирами стала для меня совсем не так проста, как раньше.

Мне показалось, что я плутала в Сутях не дольше полугода – но когда я оказалась в мире, где стоял Лесной Венец, выяснилось, что там прошло лишь немногим менее двухсот лет. Это свойство пути сквозь миры – еще одна вещь, которую пришлось бы слишком долго объяснять тебе….

Конечно, очутившись в замке – опустевшем и разграбленном – я первым делом кинулась к своим бесценным кристаллам. И вот тогда….

Когда она умолкла, факел почти догорел, и Растар мысленно похвалил себя за то, что взял запасной. Кажется, он сошел бы с ума, доведись ему слушать этот усталый, чуть хрипловатый голос в полной темноте.

– И все-таки как же так получилось, что душа из кристалла завладела твоей плотью? – спросил он, глядя на ее застывший профиль.

– Ах, если б я знала это сама! – уронила Лань с легким демонстративным раздражением. – Слезы я на эти камешки и раньше проливала, так что вряд ли дело в них…. Да и вообще какое это имеет значение? Вы же изгнали его из меня. И зря, наверное, изгнали – кому я такая нужна? Себе – и то не очень.

Лайя, точнее, лаиллис, высшая эльфа…. В дрожащем свете факела ее тонкое лицо выглядело особенно изможденным и в изможденности своей – неожиданно и невероятно прекрасным. И этот устало-равнодушный голос…. Даже потерявшая все, что только мыслимо, брошенная в темную келью на грязную солому, в чужой нелепой одежде, была она настолько выше обычных людей с их мелкими вседневными заботами, что казалась почти величественной.