Наступал рассвет. Но утро огибало Летний сад, как остров. В нем, казалось, с восходом стало только темнее.

* * *

Небо было ослепительно-белым. Нереально белым. Будто бы над Манхэттеном расстелили исполинский лист гоcзнаковой бумаги. И ему, русскому мальчишке, увлеченному бесконечно изменяющимися архитектурными формами, казалось, что именно в этой точке планеты невидимый искуситель предлагает любому желающему продолжить, увеличить до бесконечности стремительные вертикали островных башен.

Вова Вертлиб стоял перед знаменитыми на весь мир небоскребами Всемирного торгового центра и завороженно впитывал волшебный отблеск исполинских стеклянных граней.

«Сбылась-ась-ась-ась, сбылась-ась-ась-ась идиота мечта-та-та-та!» – напевал про себя будущий известный американский архитектор русского происхождения по фамилии Вертлиб. Вибрирующий сигнал тысячного GLOBOудачно попал в ритм его песенки:

– Хэллоу! – «Ну не адвокат дьявола, но все равно Манхэттен кругом, понимашь...»

– Ты нормально добрался?

– Итс олл райт, дарлинг!

– Вовка, не дурачься! Ты знаешь, что будет, если ты провалишь это интервью? – Он ловко протиснулся между двумя арабками, пискнув: «Пардон, мадам!» – Я серьезно! Дядя Слава очень беспокоится. Этот Коралис – большая шишка, и дяде Славе стоило большого труда...

– Нинуль, я взрослый мальчик! Я уже в холле и в самом боевом настроении...

– Остается надеяться. Мы все очень волнуемся за тебя! Обязательно позвони сразу после интервью!

– Обязательно!

Юноша быстро миновал справочное и оперативно сориентировался в холле у многочисленных лифтов. Ожидание кабины затягивалось. «И кто-о-о ска-а-зал-ал, что лифты скоростны-ы-ы-е?» – Ожидание не совпадало с его возбужденным состоянием, и песенка обрела печальный фольклорный мотив. «Нужно... Нужно-нужно-нужно нам кому-то позвонить! Едь же ты, скорее!» – И тут же, отвечая на его просьбу, музыкально брякнули сигнальные колокольцы лифтов. Несмотря на кондиционированный воздух, путешествие оказалось так себе, как в родном, питерском «Отисе». Время тянулось подобно изрядно пережеванному «Диролу». Возникшее было желание позвонить кому-нибудь прямо отсюда, из кабины скоростного лифта Всемирного торгового центра, вместе с ощущаемой перегрузкой перемещалось все ниже по телу и вовсе ушло в виниловый пол кабины. А еще слишком серьезные лица попутчиков. «М-да, это явно не голливудская массовка...» – но несмотря ни на что, ощущение Большой Жизни присутствовало.

Присутствовало даже тогда, когда блеклая крыска, сидящая за офисным пультом, обнажая несоразмерные с кукольным личиком резцы, сообщила «мистеру Вертлибу», что «мистер Коралис задерживается, но, помня о назначенной встрече, просил извиниться и подождать его в холле. Не более четверти часа».

– Сорри, мистер Вертлиб! – пискнула «крыска Холли», кокетливо оправляя именной бедж.

– Владимир,– по-своему понял ее юноша и протянул руку через стойку. Лапка Холли полностью соответствовала первому впечатлению. «Может, там, за стойкой, еще и хвост имеется?» – Он попытался перегнуться через барьер, но росту не хватило.

– Вам что-нибудь предложить? Чай, кофе, вода?

– Воды, если можно.

– Справа по коридору – аппарат,– коготок грызуна указал направление движения. «Нет, прав был дед: Америка – страна не совсем вменяемая».

Вова Вертлиб быстро освоился в гостевом предбаннике «М. Дж. Коралис Девелопмент инк» и с пластиковым стаканчиком ледяной воды в руке расположился перед огромным панорамным окном холла. Внизу лежал самый настоящий Нью-Йорк. Он медленно и с нарочитым достоинством поставил воду на стеклянную столешницу комнаты для гостей, так же, не торопясь, извлек из кармана свадебный подарок новой «американской» родни – спутниковый телефон GLOBOи, разыскав в памяти номер Макса Парецкого, небрежно нажал на вызов.

– Парецкий экут-ву!

– Здорово, Макс, ты как, ты где?

– А, мсье Вертлиб! Я – нормально. Вокруг меня бульвар Круазетт, передо мной тащится в открытой «альфе» дедушка Бельмондо и собирает улыбки поклонниц. Мне не перестроиться, а у него тщеславие заело! Ладно, продолжаю: рядом со мной какая-то испаноговорящая телка, от которой мне не отделаться уже вторые сутки, поэтому торчу с ней здесь, нарезаю круги по набережной и выслушиваю папашины матюги из Монако по телефону. Думал, это опять он звонит.

– Круто! А что, бабец-то хороша?

– Вы – женатый человек, мсье Вертлиб! Ай-ай-ай! Но, по старой дружбе, так уж и быть, доложу: клевая бабешка, прыткая и гибкая. Только вот не понимает текущего исторического момента.

– А может, это любовь?

– Скорее, к моей машине. Ладно, ты лучше про себя расскажи. Как вы там с Нинкой, устроились?

– Почти. Сейчас сижу в холле на сорок седьмом этаже Всемирного торгового центра и дожидаюсь встречи с мистером Коралисом.

– Серьезный мальчик! Про центр знаю, слышал, а что за перец твой мистер Коралис?