– Не сравнивай деньги, заработанные на заводе, с подачками пьяной шпаны.

– Ты считаешь, что подачки от государства так сильно отличаются от подачек частных лиц?

– Послушай, парень,– вдруг осенило Алексея Петровича,– а ты, часом, не диссидент? Впрочем, какой ты на хрен диссидент! Один глупый треп и ничего больше. Документы он заберет из института! А про армию ты забыл? Никуда ты не денешься, диссидент.

Кирилл почувствовал к нему детскую ненависть, потому что отец был прав.

– Значит, так, Кирилл,– отец поправил шарф и стал застегивать пальто, давая понять, что разговор закончен и сейчас последуют организационные выводы.– Сейчас ты объявляешь своей компании, что банкет закончился, садишься в машину, берем с собой Диму Иволгина, которого, судя по его поникшему виду, ты чем-то обидел, берем еще эту... дочку декана, то есть твою девушку и едем домой. Мать все приготовила, пришли гости, эти твои тетки, двоюродные сестры... черт их разберет! Словом, не будем портить тебе праздник. Ну и мне, конечно... Поехали. Толя, заводи!

Резидент еще не понял, что молодой агент вышел из игры.

– Отец, поезжай без меня. Я останусь с ребятами. Вопервых, они ни в чем не виноваты. У них тоже праздник. А потом я принял решение. Может, первый раз в жизни. А поэтому я не отступлюсь. Все так и будет. Я ухожу.

– Ладно, поглядим на тебя,– Алексей Петрович резко, по-военному, повернулся, вырыв в земле две черные ямки, и быстро пошел к машине.

В понедельник, в электричке, по дороге в институт, Кирилл в который раз вспомнил Женю Невского. Сначала появилось чувство стыда, которое было как привычный вывих. У этого приступа были какие-то новые оттенки, но Марков на этот раз справился с ним довольно быстро. Больше того, он вышел из приступа в состоянии непоколебимой уверенности.

Когда в кабинете на первом этаже Кирилл забирал аттестат и получал небольшую справку о сданных экзаменах, он ясно почувствовал, как рядом хрустнула шестеренка огромной бездушной машины, сработал кулачковый механизм, закрутились валы, заходили поршни. Детали машин и механизмов пришли в движение по его душу. Гигантский монстр, на мгновение потеряв гражданина Маркова в списке студентов, шарил уже стальными ковшами, щупальцами, зажимами, чтобы схватить и завернуть винтиком в один из своих блоков. Теперь над ним висел не деканат, а военкомат.

На Витебском вокзале Кирилл увидел военный патруль и непроизвольно свернул в сторону. Немного посмеявшись в душе над собой, Марков все же согласился с инстинктом, что пора переходить на нелегальное положение. Начинается игра в прятки, в которой водить предстояло государственной машине. Но пока она стоит лицом к стене и считает до десяти. Еще идет отсчет, и у Кирилла есть время, чтобы спрятаться. А свобода...

Киса была дома. На всю катушку у нее гремело какое-то диско. Соседи тщетно стучали по батарее. На кухонном столе стояла большая бутылка кубинского рома в окружении пепси-кольных бутылочек. Киса сидела на табуретке в поношенных джинсах и клетчатой ковбойской рубахе и самозабвенно прикладывалась к стакану.

– Подбираю идеальную пропорцию,– проговорила Киса сильно заплетающимся языком.

Она плеснула в бокал рома и пепси и протянула его Кириллу.

– Нет, спасибо,– Марков отодвинул ее руку.– Пей сама. Я только «Три товарища» прочитал.

– Ну? – не поняла Киса.– Ты хочешь сказать, что не хватает третьего товарища?

– По ходу действия главный герой выпивает такое количество рома, что читатель, в конце концов, слышать о роме уже не может. А ты мне его пить предлагаешь.

– Не читала,– сказала Киса и опрокинула в себя содержимое бокала.– Ага, понятненько. Много пепси. Дамский вариант.

Киса опять потянулась к бутылке рома, но Кирилл отодвинул ее на край стола.

– Kiss, тебе уже хватит.

– Дай сюда! Ты кто такой, чтобы мне указывать? У меня, может быть, душевный кризис. Может быть... Каждый советский человек имеет по Конституции право на запой. Ты что, не проходил? Я – несчастная женщина, а ты кто такой?

– Ты в самую точку,– Кирилл потер лоб, чувствуя смущение даже перед нетрезвой Кисой.– Суженый-ряженый... Я пришел сделать тебе предложение.

– Какое предложение? – У Кисы на глазах тяжелела голова, и она подперла ее обеими ладонями.

– Какое-какое... сложноподчиненное.

– Не поняла. Еще разок...

Девушка опять потянулась к бутылке, но на этот раз не дотянулась.

– Дай сюда! Ты стоишь на пути прогресса.

– Слушай, алкоголичка, я прошу твоей нетвердой руки.

Киса посмотрела на него с интересом, но долго сохранять осмысленный взгляд она не могла. Голова ее стала падать и была поймана хозяйкой за волосы над самым столом.