– Леди Годива,– где-то в районе виска раздался шепот Кроу.– Пойдем, я думаю, они скоро закончат.

Дядюшка прикрыл тяжелую дверь и отвел Джейн в холл. Они сидели на обитом полосатым репсом колониальном канапе и неловко молчали.

– Джейн,– очкарик нервно потер ладони.

– Не стоит, сэр. Я все понимаю. Хотите чаю?

– Не откажусь...

К холлу примыкала особая, «чайная», кухня. Крашеные шкафы тикового дерева хранили несметное количество сортов чая, от традиционного дарджалинга до специфического матэ. В застекленных горках, по-бульдожьи раскинувших резные короткие ножки, блестели фарфором и перламутром веджвудские, мейсенские и турские чайные сервизы, переливались насыщенными цветами их азиатские, южно-американские, русские коллеги и соперники.

Джейн поставила воду на огонь и, уткнув подбородок в сжатые кулачки, наблюдала за его пляской.

– Здравствуйте, мисс Болтон,– Элис, с убранными под сестринской косынкой волосами и в белоснежном крахмальном халате, нарушила одиночество девушки.

– Здравствуйте, Элис. Как дедушка?

– Весел и оптимистичен. Попросил меня помочь в приготовлении чая, вы не будете против?

– Нисколько.

Арчибальд Сэсил Кроу помог Джейн и Элис вкатить чайный столик в комнату. Внучка подбежала к деду и поцеловала его в чисто выбритую, пахнущую парфюмом щеку. ,

– Comment сa va, cheriе?

– Грущу по уходящему лету, не хочу заканчивать учебу.

– Что же ты хочешь делать?

– Честно?

– Только так...

– Чтобы вы, сэр Огастес, выполнили свое обещание!

– Неужели я до сих пор причина напрасной надежды? Этого не может быть,– дед нахмурился и сосредоточился.– Ну-ка, говори!

– Кто-то хотел послать докторов к черту, упаковать багаж и, выкрав внучку из Тринити, отправиться с нею на целый год в Тритопс стрелять львов и леопардов,– Джейн вновь поцеловала деда.

– Вот видишь, Арчибальд, насколько кровожадны представительницы старых аристократических семей,– дед улыбался.– Элис уже ушла?

Кроу поднялся и посмотрел в окно.

– Выезжает со двора.

– Досадно. Джейн, Арчи был столь любезен, что привез с собой подарок. Будь добра, сходи в мой кабинет и принеси бокалы.

Девушка кивнула и вышла...

– Ты сам объяснишься с ними. Никто не виноват, что чистюли-буржуа запретили эвтаназию. Наш парламент вечно идет у них на поводу, но меня это абсолютно не касается. Как выпьем, оставьте меня одного. Уведи Джейн вниз и займи чем-нибудь. Я устал, Арчибальд, чертовски устал. После гибели Кэролайн мне с каждым днем все тяжелее и тяжелее просыпаться. Если сможешь, огради мою внучку от разведки. Я знаю, как только она останется одна, твои придурки шагу ей не дадут ступить, пока не завлекут Джейн к себе. Обещаешь?

– Сделаю, что смогу.

– И на том спасибо, доктор Чехов.

Подслушивать – нехорошо, но так получилось.

– Ты помнишь эту ерунду?

– Твой первый проект? Смесь кичливой образованщины и непомерных амбиций?

– Ты строг, Огастес...

– Но справедлив! Прошу, дай мне сосредоточиться...

Джейн, неся на серебряном подносе бокалы из толстого синего стекла, вошла в спальню. По выражению ее лица никто бы и не догадался, что девушка стала, фактически, соучастницей приготовлений к... убийству? Или – самоубийству?

Дед и Кроу оживленно разговаривали, вспоминали какие-то эпизоды из прошлого. Наконец сэр Огастес взял свой стакан.

– Джейн, в кабинете на моем столе лежит веленевый конверт. Будь добра, принеси его, пожалуйста.

Дверь в комнату деда была закрыта. В коридоре, где солнечные лучи, проходя через цветные стекла переплета, превращались в косую радугу, ее ждал сосредоточенный и серьезный Кроу.

– Ты его убил?

Джейн впервые обратилась к сэру Арчибальду на «ты». Он молча вынул из ее рук конверт, разломал сургучные печати с гербами родов Глазго и Фаррагутов и снова передал конверт девушке:

– Это его воля. Я всего лишь исполнитель. Здесь он тебе обо всем написал.

Так Джейн Болтон совершила свое четвертое открытие.

* * *

– Знакомьтесь, товарищи! – Фотографии веером легли на генеральский стол.– Молодая женщина – Джейн Болтон, мужчина – Бьерн Лоусон, псевдоним Норвежец.

– Товарищ генерал, а почему – «псевдоним»? Он что, писатель или артист?

– А как ты хочешь, Гладышев? – С подчиненными генерал всегда был обходителен и терпелив.

– Да так, кличка, и все,– молоденький Гладышев попал в Ленинградское УКГБ по комсомольской путевке сразу после окончания Технологического.

– Клички – у собак и урок, товарищ Гладышев. Что же касается мистера Лоусона, то этот господин – наш враг, а врага, как учат мудрецы, необходимо уважать. Мне удалось вас убедить? – Генерал легко улыбнулся. Стушевавшийся Гладышев, чтобы скрыть смущение, стал внимательно рассматривать фотографии девушки.

– Изучайте, Андрей, и изучайте получше. Именно вам придется опекать эту замечательную особу.

– Мне? – Юноша покраснел.– Может быть...

– Не может...– резко оборвал старший.– Задавайте вопросы, товарищи.