Внезапно Клэр замерла. Брюс сразу же почувствовал перемену. Пользуясь случаем, он продолжал наслаждаться поцелуем и упругостью ее груди. Ему показалось или ее груди стали чуть тяжелее по сравнению с тем, какими он их помнил? Просто удивительно, как человеческая память умеет хранить, казалось бы, давно забытые ощущения. Он помнил, каковы они на ощупь, помнил их форму и как они раскрывались, словно лепестки роз, навстречу его рукам и губам. В эту секунду он понял, что никогда в жизни не видел ничего более совершенного по форме, более сладострастного, более восхитительного.

Клэр обольщала и соблазняла его уже только тем, что была собой, и он убедился, что в действительности она куда лучше, чем в его самых ярких воспоминаниях.

Она застонала, но это не был стон протеста. Ее соски затвердели и вонзились ему в ладони. Клэр вздохнула, и Брюс почувствовал, что она сдается. Но он не спешил праздновать победу. Он хотел убедиться, насколько велико ее желание. Ему уже больше не хотелось наказывать ее и демонстрировать свою власть над ней, ему нужна была ее страсть и даже ее нежность, хоть он и не желал признаваться себе в этом. Он наслаждался ее прикосновениями. У него перехватило дыхание, когда она развязала пояс купального халата и прижалась к его упругому телу. С разрывающей сердце нежностью она провела кончиками пальцев по его лицу, чего он никак не ожидал. Брюс стиснул ее бедра и притянул еще ближе. Теперь она с готовностью отвечала на его страстные поцелуи и ласки, все теснее и теснее прижимаясь к нему, словно хотела слиться с ним, стать с ним единым целым. Он вздрогнул, когда она, поменявшись с ним ролями, стала нежно покусывать его язык. Его сердце молотом бухало в груди, во всем теле пылал огонь, а он все никак не мог насытиться ею. Желание стало острым и болезненным. На короткий миг его затуманенное сознание прояснилось и заставило его остановиться.

Отпустив ее губы, Брюс сделал глоток воздуха, наполняя им легкие, и попытался трезво взглянуть на ситуацию, но у него ничего не вышло. Тогда он снова обнял Клэр, не желая расставаться с приятным ощущением ее тела. Она все еще неровно дышала, но ему уже удалось взять себя в руки настолько, насколько это было возможно.

Немного погодя Брюс негромко выругался. Клэр вздрогнула. Эмоциональный взрыв, который он испытал, заставил его усомниться в своем здравом рассудке. Он отпустил ее. Она даже не пыталась прикрыться. У него промелькнула мысль, что Клэр не сознают свою наготу, настолько была ошеломлена и оглушена.

Они уставились друг на друга. Ее растерянный вид и пылающее лицо терзали его совесть, но все еще не остывший огонь в крови не позволял укорять себя за то, что только что произошло. Брюс подобрал с пола полотенце, отдал ей и пошел прочь, но ее голос заставил его остановиться:

— Первое время, после того как тебя посадили, я часами стояла в твоей гардеробной. Я так по тебе скучала, что думала: я не вынесу этого и умру от одиночества и безысходности, но твоя одежда создавала иллюзию твоего присутствия, давала возможность окружать себя твоим запахом. Когда я ложилась спать, то надевала твои майки. Возможно, я ненормальная, но это помогало мне одолеть тоску день за днем. — Клэр засмеялась, но ее смех больше походил на рыдание. — Я повторяла себе снова и снова: не имеет значения, что случилось и когда я вновь увижу тебя, ведь ты останешься прежним и вернешься ко мне. Как же я ошибалась!

Застигнутый врасплох искренним признанием и тоскливым отчаянием, которое сквозило в ее словах, Брюс внезапно осознал, что Клэр тоже сполна заплатила за зло, причиненное им судьбой и ее отцом.

— Именно это я и пыталась тебе сказать. И еще, что я всегда верила тебе, — прошептала она. — Полагаю, теперь все будет зависеть от того, дашь ли ты мне время, чтобы узнать тебя нового.

— Зачем тебе это нужно? — выдавил он.

— Потому что я убеждена, что ты этого стоишь.

— Вряд ли, забудь об этом.

Клэр побледнела.

— Надеюсь, ты передумаешь, Брюс. Кроме того, я тоже изменилась. Мы сможем узнавать друг друга заново.

Он медленно повернулся и презрительно бросил:

— Кое-что новое о тебе я сегодня уже узнал. Ты определенно стала более темпераментной, детка. Я даже склонен думать, что ты настоящий динамит. Но, с другой стороны, я всегда знал, что в тебе заложены огромные потенциальные возможности в этом плане. — Он усмехнулся. — Кстати, возможно, тебе захочется проверить содержимое платяного шкафа в спальне, если, конечно, ты не решила разгуливать в таком виде, предлагая себя в любое время дня и ночи, пока будешь находиться здесь. Там ты найдешь спортивный костюм и одеяла. Они тебе понадобятся, поскольку ты будешь спать на кушетке.

Клэр подняла голову. Она невольно вызывала восхищение, стоя с вызывающим видом, прекрасная в своей наготе, пропуская мимо ушей его колкости.

— А как насчет еды? — спросила она. — Есть у тебя что-нибудь поесть? Уже поздно, и я проголодалась.

Он молча кивнул в сторону кухни.

— Я смогу уехать завтра утром?

— Дверь не запирается, — сказал Брюс и вышел.

Ему нужно было побыть одному, чтобы попытаться разобраться в произошедшем и в себе самом. Мысли его путались, чувства смешались, нервы были на пределе, и сожаление о том, что они потеряли, занозой сидело в сердце.

Было уже, наверное, за полночь, а Клэр все никак не могла уснуть. Она лежала, наблюдая за тлеющими угольками в камине, и слушала, как дождь барабанит по крыше. Внутри ощущалась какая-то странная пустота. Тихо вздохнув и поправив подушку, она долго ворочалась на неровной поверхности кушетки, устраиваясь поудобнее, затем затихла, и мысли унесли ее в прошлое.

Почему-то ей вспомнилось, как Брюс впервые повез ее на солнечный остров Уайт, где на одной из верфей у него стоял прогулочный катер, доставшийся ему от отца. Патрик Макаллистер, отец Брюса, служил на флоте и после выхода в отставку переселился из Шотландии на остров Уайт, поскольку врачи посоветовали ему сменить климат на более теплый. На острове он открыл шлюпочную мастерскую вместе с двумя партнерами. Патрик обладал дизайнерским талантом, а его компаньоны — умением выбирать материалы, и вскоре фирма «Шлюпы Вуттон-бридж» приобрела большую известность.