Я подумал: это криз, и не стал спорить, когда она решила остаться. Сначала правда казалось, что дочь идет на поправку…

Папа осекся, а я, зная, сколько боли ему причинила, напряженно вслушивалась в тишину.

— Но? — подсказала Элис.

— Белла вернулась в школу и на работу, ела, спала, делала домашнее задание, отвечала, когда ей задавали вопросы. Но при этом была какой-то… пустой, в глазах ни света, ни тепла. Плюс другие мелкие признаки: перестала слушать музыку — я даже нашел в корзине несколько разбитых дисков, — перестала читать, не оставалась в гостиной, когда там работал телевизор, хотя она и раньше не особо его любила… Потом я сообразил, в чем дело: девочка избегала любого напоминания… о нем.

Мы почти не разговаривали: я страшно боялся расстроить Беллу — ее от любых мелочей в дрожь бросало, а она сама никакой инициативы не проявляла… Спросишь — ответит, и ни слова больше.

Все время сидела одна. Отказывалась общаться с друзьями, и со временем они перестали звонить. Страшнее всего было по ночам — до сих пор слышу, как она кричит во сне…

Даже не заглядывая на кухню, я поняла, что Чарли содрогнулся; от воспоминаний меня саму бросило в дрожь. Потом из груди вырвался тяжелый вздох: думала, что провела отца, а он все знал с первой до последней минуты.

— Чарли, мне очень жаль, — проговорила Элис.

— Тебе извиняться не за что. — По папиному тону ясно, кого он считает виноватым. — Ты всегда была ей настоящей подругой.

— Но сейчас-то все наладилось.

— Да, с тех пор как Белла начала общаться с Джейкобом Блэком, я заметил улучшение. Щеки румяные, глаза блестят, домой возвращается довольная… — Чарли помолчал, а потом заговорил совсем иначе: — Парень года на полтора моложе, и дочь считает его просто другом, однако, по-моему, дело тут посерьезнее. Если не сейчас, то все к этому идет… — Папин голос звучал чуть ли не вызывающе: таким образом он предостерегал — не саму Элис, а тех, кого она рано или поздно увидит. — Джейк заботится об отце точно так же, как Белла когда-то о своей матери, а может, и больше, потому что Билли — инвалид. Благодаря этому парень рано повзрослел, да и внешне он очень ничего. В общем, для Беллы лучшей кандидатуры не подобрать, — не унимался папа.

— Значит, хорошо, что они сошлись, — согласилась Элис.

Чарли шумно выдохнул: не встретив сопротивления, он растерял весь пыл.

— Ну, пожалуй, я немного преувеличиваю…

Знаешь, даже с Джейкобом я то и дело замечаю в ее глазах нечто непонятное и гадаю, сколько же боли на душе у дочери. Она ведет себя странно, Элис.

Очень, очень странно… Будто не рассталась с пар нем, а… похоронила его… — Папа осекся.

Я действительно похоронила — себя и свою душу, потому что потеряла не только самую сильную на свете любовь, хотя одно это могло погубить любую девушку. Я потеряла будущее, семью. Целую жизнь, к которой так стремилась…

— Не уверен, что Белла сможет оправиться, — безнадежно продолжал Чарли. — Кто знает, по силам ли ей подобное… Она ведь девушка консервативная. Всегда долго переживает, вкусы и убеждения менять не любит.

— Ваша дочь необыкновенная! — подыграла гостья.

— А еще… — замялся Чарли. — Элис, ты знаешь, как я к тебе отношусь, и вижу: Белла рада твоему появлению, но… я немного беспокоюсь о последствиях.

— Я тоже, мистер Свон. Знала бы, каково ей, не решилась бы приехать. Простите.

— Не извиняйся, милая! Вдруг это даже к лучшему?

— Надеюсь, вы правы.

Тишина прерывалась стуком вилок по тарелкам и шумным чавканьем Чарли. Интересно, куда моя подруга прячет еду?

— Хотел тебя кое о чем спросить… — неловко начал отец.

— Давайте, — спокойно проговорила Элис.

— Он ведь сюда не приедет? — В папином голосе звенел готовый вырваться на свободу гнев.

Ответ девушки получился мягким, чуть ли не обнадеживающим:

— Ему даже не известно, что я здесь. В последний раз, когда мы разговаривали, он был в Южной Америке.

Неожиданно получив новую информацию, я насторожилась и прислушалась.

— Какой молодец! — фыркнул Чарли. — На деюсь, развлекается как следует!

Впервые с начала разговора в голосе Элис зазвенела сталь.

— Я бы не спешила с выводами, мистер Свон! — сказала она, наверняка сверкнув черными глазами.

Громко заскрипел стул, и я сразу представила, как встает Чарли, — вряд ли столько шума подняла Элис! Потом открыли кран, послышался плеск воды и звон посуды.

Похоже, об Эдварде больше говорить не будут, значит, можно вставать.

Я перевернулась на другой бок, стараясь, чтобы заскрипели пружины дивана, и громко зевнула.

На кухне замолчали.

Я сладко потянулась, из груди вырвался полустон-полувсхлип.

— Элис! — невинно позвала я. Голос скрипучий — то, что надо для моего маленького спектакля.

— Белла, я на кухне! — отозвалась подруга, будто не подозревая, что я подслушивала. Впрочем, она актриса первоклассная.

Папе вскоре пришлось уйти — он помогал Сью Клируотер готовиться к похоронам, так что без Элис я бы мучилась бездельем. Об отъезде она не заговаривала, а я не напоминала. Чему быть, тому быть, зачем думать об этом каждую минуту?