Полковник первый переплыл через реку, которая в этом месте была и широка, и довольно глубока, и сейчас же бросился к блокгаузу. В ту минуту, когда он вбежал в эти обгорелые развалины и спрашивал, не осталось ли кого-нибудь в живых, ему отвечал слабый голос:

– Почти никого, почти никого!

Глава 20

БЛОКГАУЗ

Луизиана вбежала в блокгауз одновременно с шерифом, и они увидели ужасную картину разыгравшейся здесь кровавой драмы. Сквозь багрово-красные клубы дыма видны были лежавшие вповалку тела мужчин, женщин и детей, бледнолицых, краснокожих и негров. Одни из них уже были мертвы, а другие еще мучились в предсмертной агонии. Все они, за исключением индейцев, были оскальпированы: но индейцев, надо заметить, было гораздо меньше, чем других, и жертвами кровавой бойни стали, главным образом, негры, негритянки и их дети. Из бледнолицых бросался в глаза великан в охотничьей блузе: он, по всей вероятности, свалился последним, потому что его громадное тело лежало сверху. Он был уже мертв и все еще сжимал своими могучими руками задушенных им перед смертью врагов. Управляющий, а это был он, тоже был оскальпирован, как и все убитые...

– Кто это говорил сейчас?
– спросил шериф.

– Я, - отвечал тот же голос, доносившийся из противоположного угла блокгауза.

– А где остальные?
– спросил шериф, делая несколько шагов в ту сторону, откуда слышался голос разговаривавшего с ним человека.

– Они ушли... уехали...

– Все?

– О, нет.

– Да где же вы?

– Здесь, под этой грудой проклятых краснокожих, - отвечал неизвестный.
– Я не могу сам выбраться, помогите мне, пожалуйста. Кроме меня, я думаю, в живых остался только один бедный малютка... Он тут, возле меня...

– А как вы себя чувствуете?

– Очень плохо... Мне, должно быть, осталось недолго жить... Помогите же мне выбраться отсюда поскорей... Я задыхаюсь...

Гейс вместе с Луизианой, у которой из глаз лились слезы, поспешил на помощь к умирающему, который лежал в углу под кучей навалившихся на него мертвых тел. Полковник оттащил в сторону трупы убитых индейцев и тогда, при свете догоравшего пожара, увидел взывавшего о помощи белого, в котором, к своему удивлению, узнал своего старого приятеля Карроля.

– Карроль, неужели это ты, дружище?
– спросил шериф.

– Я, или, вернее, то, что от меня осталось, - отвечал бывший траппер, голос которого звучал теперь уже гораздо громче.

Затем он вдруг вскочил, на ноги и, протягивая Гейсу руку, проговорил:

– Как я рад тебя видеть, шериф! Ты всегда являешься там, где совершается преступление! Жаль только, что ты приехал поздно и не можешь уже спасти остальных...

– Я опоздал всего на несколько минут. А что твои раны?

– Мои раны? А я и забыл совсем о них. У меня страшно болит рука, - сказал он, приподнимая правой рукой висевшую, как плеть, левую, - и потом у меня, должно быть, сидит пуля и в ноге... Но все это пустяки, я чувствую себя прекрасно и, должно быть, просто-напросто со страху вообразил себя умирающим...

Тем временем Луизиана обошла весь блокгауз и убедилась, что из белых пострадали только двое: убитый и оскальпированный Стротер и раненый Ваш Карроль. Все остальные были негры и краснокожие. Это ее и обрадовало, и испугало в одно и то же время, и она, подбежав к Карролю, прерывавшимся от волнения голосом спросила:

– А где мой дядя? Где Теннесси? Где мой брат? Где они, скажите, ради Бога? Неужели они тоже все убиты?

– Нет, мисс, успокойтесь, - отвечал траппер, - они все перебрались на другой берег реки раньше, чем блокгауз стал добычей индейцев, и, вероятно, спрятались где-нибудь в кустах на берегу. Я остался здесь вместе с управляющим Стротером и неграми. Ах, если бы мы только знали, что вы так близко и так скоро явитесь к нам на помощь, мы все ждали бы вас здесь, и все были бы еще теперь живы. Индейцам ни за что не удалось бы взять так скоро блокгауз, если бы мы все вместе защищали его...

– А вы уверены, что они не попали в руки индейцев?

– Скажите, почему они решили покинуть вас?

– Они уехали, как только совсем стемнело, мисс. Мы понимали, что все равно не в состоянии будем долго защищать блокгауз, особенно ночью, и поэтому решили удалить вашего дядю, вашу кузину и вашего брата. И, если с ними не случилось ничего особенного, они должны быть теперь на другом берегу, где им не трудно будет скрываться в чаще до самого рассвета...

– Но где именно искать их там?
– спросил шериф.
– И кто еще уехал с ними?

– Уехали только мисс Теннесси, полковник и его племянник, мистер Эжен. Мой компаньон, Эдуард Торнлей, отправился еще раньше разыскивать мисс Луизиану, но за него я нисколько не боюсь: он такой человек, который сумеет и защитить себя, и преодолеть всякую опасность. Потом, он и не станет особенно рисковать собой, пока не разыщет мисс Луизиану...

– Не понимаю, как могла прийти вам в голову такая безумная мысль, перебил его шериф, - им ни в коем случае не следовало уезжать из блокгауза.

– Значит, вы думаете, что они погибли?
– спросила его Луизиана, которую слова шерифа снова заставили вспомнить о близкой опасности.

– Зачем вы меня спрашиваете об этом? Разве я знаю, что с ними? Где и как искать их нам теперь среди ночи? Слушайте, Ваш, вы и в самом деле только легко ранены?

– Я ранен двумя пулями, но это мне нисколько не мешает отомстить как за себя, так и за беднягу Стротера. Я видел, как он сцепился с этими двумя краснокожими, и видел, как к нему подкрался сзади третий дикарь и ударил его топором по голове. Бедный друг! Какую нужно было иметь силу для того, чтобы, получив смертельную рану, не выпустить попавшихся ему в руки врагов и задушить их. Он был не только сильный, но и храбрый человек. Я был недолго знаком с ним, но буду вспоминать о нем всю жизнь.