— Но что?

— Не могу сообразить. Как твой стакан, в порядке?

— Я пролила половину.

Мэтью помахал официанту. В зале уже все успокоилось. Мэтью продолжал припоминать, что же было в Чикаго. Или бывало столь часто, что потеряло свой особенный, отдельный смысл.

Официант принял у них новый заказ.

Сьюзен примолкла, потом вдруг сказала:

— Нам следует прекратить такие встречи.

Оба рассмеялись.

— Правда, Мэтью, ведь это абсурд.

— Ты права.

— Я чувствую себя так, словно мы обманываем твою жену! Тебе не кажется, что все это заводит Электру слишком далеко? Послушал бы ты, какие вопросы она задавала мне, пока я собиралась. Чего это я вырядилась и тому подобное.

— Ты выглядишь прекрасно, — сказал он.

— Спасибо… И куда это я намыливаюсь, и с кем, и так далее. Знаешь их жаргон?

— Что же ты ей ответила?

— Ответила, что это не ее дело.

— Ответ не слишком удачный.

— Еще бы! Она рассвирепела. Как ты догадался?

— Я ей сказал примерно то же самое, и реакция была такая же.

— Ну хорошо, а что, по-твоему, я должна была ей сказать? Думаю, мы с тобой приняли правильное решение держать это пока что в секрете от нее.

— Да.

— В то же время мне не хочется ей лгать.

— Понимаю.

— Я чуть было не сказала ей, что собираюсь встретиться с Питером в даунтауне.

— Но ведь обычно он заезжает за тобой? Или как?

— Заезжает.

— И потом, ведь он может позвонить в твое отсутствие.

— Прислушайтесь к мнению эксперта, — съязвила Сьюзен.

— Извини, — сказал Мэтью, и за столом воцарилось молчание.

Сьюзен, опустив глаза, смотрела в свой бокал.

— Ты причинил мне очень сильную боль, — сказала она наконец.

Впервые она заговорила об этом. После той ночи, когда все открылось, разговоры на эту тему велись только через юристов. И после развода обсуждали в основном соглашение о Джоанне. Но сегодня, встретившись друг с другом втайне от Джоанны, они, кажется, оба готовы были нарушить неписаный запрет и объясниться наконец.

— Потому что я очень тебя любила, — добавила Сьюзен.

Любила. Прошедшее время.

— Я тоже любил тебя.

— Но не слишком, правда? — В улыбке Сьюзен была боль. — В противном случае не появилась бы другая женщина.

— Я сам не знаю, как это случилось, — совершенно искренне сказал Мэтью.

— И она была первая?

Глаза по-прежнему опущены. Рука медленно-медленно размешивает соломинкой коктейль.

— Да.

Мэтью очень внимательно смотрел в лицо Сьюзен.

— Я ведь знала, что наш брак в опасности, — сказала она. — Из него ушло веселье. Нам было так весело вдвоем, Мэтью, и вдруг…

Сьюзен внезапно подняла на него глаза.

— Что было первым, Мэтью? Веселье покинуло нас перед тем, как ты ее встретил? Или оно исчезло потому, что ты встретил ее?

— Я помню только боль, — ответил он.

Сьюзен удивленно приподняла брови.

Он не знал, чем объяснить полное отсутствие радостных воспоминаний. Лишь нерассуждающее влечение и бессмысленное страдание, ведущее к новому приступу страсти и к новой боли.

— Я был глуп, — уныло произнес он.

Сьюзен смотрела на него. Ни кивком, ни выражением лица она не показала, как относится к его признанию, к этому публичному покаянию в переполненном зале ресторана, где слегка пахло намокшей одеждой и дождь хлестал в окна, а на веранде скатерти на столах намокли и сделались серыми. Время оправдания не наступило. Она просто смотрела на него.

— Что же нам делать теперь? — спросил он.

— Посмотрим, — ответила Сьюзен.

Эрнесто и Доминго тоже рассчитывали посмотреть — в ином смысле слова.

Они полагали, что в этом городишке не так уж много молодых девушек — голос по телефону был явно молодой, — которые обладают четырьмя килограммами кокаина. Поистине примечательным совпадением оказалось бы, что такая девушка здесь не одна. В этом-то царстве Мики Мауса? Бросьте!

Вся беда заключалась в том, что она не желала с ними встречаться до момента купли-продажи.

Как им узнать до субботы, когда они должны явиться перед ней уже с деньгами, та ли это девица, которую Амарос собирался подвесить к потолку за одно место?

Возникала куча проблем.

Первая: предположим, что это все-таки не та девушка, которую они ищут.

Они согласились выплатить ей по шестьдесят пять тысяч за каждый из четырех пакетов кокаина, а в целом выходило двести шестьдесят тысяч долларов. Не слишком блестящая сделка. Ни в какое сравнение не идет с той, которую они заключали с Джимми Ноги и Чарли Набсом, им они платят только по шестьдесят и покупают по этой цене десять пакетов. Получается в итоге шестьсот тысяч долларов, но не забудьте — за десять килограммов. В то время как они почти половину этой суммы должны будут отдать всего за четыре пакета, если девушка окажется не той, кого они ищут.