Шрифт:
Еще раз вспыхнула молния, и грянул оглушительный гром, в котором потонули все прочие звуки.
Раскаты грома следовали друг за другом, черная туча раскалывалась огненными стрелами, и яростный тропический ливень подобно лавине обрушивался на землю.
Он струился потоками и водопадами, но вся сила бури исчерпалась в первом порыве.
Черная туча унеслась к югу, и сейчас же исчез пронзительный холод.
– Vamos a bajar, senores! (Спуститесь вниз, сеньоры!) - предложил дон Косме и проводил нас к лестнице.
Клейли и майор взглянули на меня, словно спрашивая, стоит ли идти. Возвращаться в гостиную нам было неприятно по целому ряду причин. Сцены семейного горя всегда тягостны для посторонних. Но каково было видеть это горе нам - офицерам той самой армии, которая принесла с собою несчастье. В нерешительности мы задержались на площадке.
– Нет, сеньоры, надо зайти на минутку. Мы принесли тяжелую новость, мы и должны придумать какое-нибудь утешение. Идемте!
Глава XV
ОПЯТЬ ХОРОШАЯ ПОГОДА
Вернувшись в гостиную к опечаленным дамам, мы подробно рассказали дону Косме о нашем десанте и осаде, подчеркивая полную невозможность пробраться сквозь расположение американских войск.
– И все-таки, дон Косме, - сказал я, - надежда есть. Кажется, вы можете найти выход из положения.
Мне пришло в голову, что такой богатый и почтенный испанец, как дон Косме, мог бы связаться с городом через испанский военный корабль, который, как я видел, стоял близ Сан-Хуана.
– О, скажите, капитан, скажите, какое средство вы придумали!
– воскликнул дон Косме.
Дамы, услышав слово "надежда", тотчас подбежали ко мне.
– В гавани Вера-Круц стоит испанский военный корабль.
– Знаю, знаю!
– оживленно отвечал дон Косме.
– Ах, вы знаете!
– О, да, - вмешалась Гвадалупе.
– На борту этого корабля - дон Сант-Яго.
– Дон Сант-Яго?
– спросил я.
– Кто это такой?
– Наш родственник, капитан!
– отвечал дон Косме.
– Офицер испанского флота.
Сам не знаю почему, но мне неприятно было слышать эти слова.
– Итак, у вас есть друг на испанском корабле, - сказал я старшей сестре. Отлично! Он сможет вернуть вам брата.
Все кругом просияли. Дон Косме схватил меня за руку и умолял продолжать поскорее.
– Этому испанскому кораблю, - заговорил я, - конечно, разрешено общаться с городом. Вы должны немедленно отправиться на корабль и с помощью вашего друга еще до начала бомбардировки вызвать туда же сына. По-моему, это совсем нетрудно: наши батареи еще не сформированы.
– Сейчас же еду!
– воскликнул дон Косме, вскакивая со стула. Дона Хоакина и ее дочери побежали собирать вещи к отъезду. Сладкая надежда окрыляла их...
– Но как же, сеньор, - сказал мне дон Косме, как только дамы вышли, - как же мне пройти через ваши линии? Вы думаете, мне позволят ехать на корабль?
– Мне придется проводить вас, дон Косме, - ответил я.
– Очень жаль, что долг не позволяет мне поехать с вами сейчас же.
– О, сеньор!
– горестно воскликнул испанец.
– Я имею поручение достать для американской армии стадо мулов...
– Мулов?!
– Да. Как раз за ними мы и направлялись на луг, что по ту сторону леса.
– Правильно, капитан: там не меньше сотни мулов. Все они мои. Берите их, пожалуйста.
– Но мы хотим заплатить за них, дон Косме! Майор Блоссом уполномочен заключить с вами договор.
– Как вам угодно, джентльмены. Но ведь вы будете возвращаться в лагерь по старому пути и заедете за мной?
– Конечно, - отвечал я, - и притом как можно скорее. А далеко до этого луга?
– Не больше трех-четырех километров. Я поехал бы с вами, но...
– Тут дон Косме словно бы заколебался, а затем подошел ко мне ближе и тихо сказал: Дело в том, сеньор капитан, что я был бы очень рад, если б взяли у меня мулов без моего согласия. Я несколько замешан в здешние политические дела; Санта-Анна - мой враг, и, если я войду с вами в соглашение, он погубит меня.
– Понимаю, - сказал я.
– В таком случае, дон Косме, мы возьмем ваших мулов насильно, а вас самих приведем в американский лагерь пленником. Так мы, грубые янки, расплачиваемся за гостеприимство!
– И отлично!
– улыбнулся испанец.
– Но вы остались без шпаги, сеньор капитан, - продолжал он.
– Окажите мне честь принять вот эту.
И он протянул мне рапиру толедской стали в золотых ножнах богатой чеканки и с мексиканским гербом на рукоятке.
– Это семейная реликвия; когда-то эта шпага принадлежала храброму Гвадалупе Викториа.