Бригадирша хмурилась всю дорогу, пока вела пленника по каким-то кладовочкам, забитым всякой всячиной, зачастую абсолютно непонятного Арсению предназначения. Он по привычке попытался было нарисовать в уме план этого дома, запутался напрочь и отложил до лучших времен. Понял только, что кухня вроде на первом этаже, а спальни на втором, и этот второй этаж имеет округлую или овальную форму. А вот с первым этажом такой ясности не было.

В комнатушке, куда тетка привела Арсения, хозяйничала аборигенка богатырского вида, в кожаном потертом фартуке и прожженных в нескольких местах штанах. В дальнем углу был сооружен примитивный горн, посредине помещения лежала внушительная каменная плита, на которой была установлена небольшая наковальня. Вдоль одной из стен тянулся верстак, а над ним были вбиты в стену колышки, увешанные смутно узнаваемым инструментом, связками мелких заготовок и уже вполне готовых к употреблению изделий. Противоположную стену занимал стеллаж из потемневших от времени плах, на котором было разложено всевозможное оружие.

Арсений жадно рассматривал мечи и ножи, луки и копья. Сделанное грубовато, порой даже небрежно, оружие тем не менее выглядело очень грозным и опасным. Может, оттого, что на древках некоторых копий светлели многозначительные зарубины, а лезвия всех мечей уродовали глубокие зазубрины. Одну полку стеллажа занимали стрелы, связанные кожаными шнурками в большие вязанки, не меньше чем по сотне штук в каждой. Под стеллажом проницательный взгляд пленника рассмотрел кучку небрежно брошенных неказистых широких ножей, близнецов тех, которыми дети чистили грибы. И теперь нетрудно было догадаться, что оружие это трофейное.

Стало быть, отнюдь не мирно живется этим здоровущим аборигенам, безо всяких объяснений стало понятно Арсению, раз они вынуждены заготавливать такую кучу стрел. И поскольку мужчин в доме он так и не встретил, наверняка они сейчас где-то в дозоре или разведке.

Ну не воевали вроде раньше в особые-то холода умные люди, если он ничего не путает. Знакомых по фильмам французов, в белых штанах и с бабьими платками на плечах, умными ведь не назовешь?

– Я Сен, – уже привычно представился Арсений, и хозяйка кузни спокойно кивнула в ответ.

– Гамират.

– Нет, это мне не запомнить, – не согласился пленник, – давай ты будешь просто Гами. Поняла? Гами!

Она снова кивнула и невозмутимо продолжила прерванную их приходом работу – точить насаженный на новое топорище колун, шаркая лезвием об втиснутый между тремя клиньями сероватый булыжник. Арсений принял этот жест за разрешение хозяйничать и принялся снимать и изучать развешенное на крючьях добро. Некоторые предметы он узнавал сразу, ни с чем не спутаешь скобы и кольца для цепей, рыболовные крючки и капканы. Зато назначение других даже приблизительно угадать не мог.

– Харрис! – опасливо дернув пленника за рукав, решила представиться бригадирша, которой не терпелось увести его из опасного места.

– Сен, – не оборачиваясь, буркнул он, пытаясь представить, какого размера должна быть рыбина, если тройной крючок размером с его ладонь.

Бригадирша потопталась еще немного, потом решительно потянула Арсения прочь, показывая знаками свое твердое намерение отправиться наверх.

– Нет, я тут побуду, – твердо отказался он, подкрепляя свои слова энергичным мотанием головы.

Втора сообразила, что пленнику в кузнице понравилось, и страшно расстроилась: вовсе не собиралась она сидеть тут целый день. У нее, между прочим, весь дом на плечах.

Харрис скорчила самое сердитое лицо, какое только умела, но чертов демон прикинулся поленом, не понявшим ее гримас, и мягко подтолкнул втору к выходу, более чем ясно дав понять, что она свободна идти куда хочет. А вот у него здесь важные дела.

Она немного обиженно посопела, потом поймала насмешливый понимающий взгляд Гамират и рассердилась на эту нахалку, уговорившую Аркстрид прошлой весной выменять у дома Ратилид какую-то железку на двух коз.

Независимо задрала нос и неторопливо вышла из кузницы.

Арсений проводил ее взглядом и усмехнулся: все страхи и опасения бригадирши были написаны у нее на лбу, но у него не было пока никакого желания доказывать ей, что только последний дурак может схватить оружие и начать драку. У него пока есть более важные заботы.

Во-первых, нужно придумать какой-нибудь запор на дверь туалета: милые дикарки такими условностями не заморачивались.

А во-вторых, лежа ночью в постели, Арсений без спешки продумал пару вариантов дальнейшего развития событий. Первый, при котором ему несказанно повезет и он сумеет вернуться домой. И второй, более вероятный и более безрадостный, при котором ему придется привыкать к жизни в этом мире. И произвел тщательную ревизию своих умений, придя в результате к плачевным выводам. Судя по всему, ничего из того, чем он занимался последние восемь лет, никоим образом ему не пригодится. Ни импортной сантехники, ни ламината и шелковых обоев, клеить которые Арсений наловчился еще в армии, тут и близко не предвиделось. И, стало быть, остались в активе только те навыки, которые он получил, работая перед армией трактористом у местного фермера, да то, чему научился дома, сажая огород и ухаживая за скотиной.

После ухода Харрис хозяйка кузни как-то подобрела, сунула Арсению в руки увесистый молоток и бросила в горн полоску железа. Несколько уверенных движений закопченной педалью мехов – и тусклые угольки в горне засветились ярким жаром.

Полдня пролетели почти незаметно, и к тому времени, как встревоженная Харрис, найдя уважительную причину, притопала за Арсением, он уже успел прочно подружиться со спокойной и невозмутимой Гамират. И выложиться, как новичок на стройке.

– Что? Обедать? Ну, пойдем, – сделал вид пленник, будто уходит только ради спокойствия бригадирши, хотя на самом деле рад был ее приходу.