– Я послала вам письмо, сеньор? Увы, я не умею писать.

– И ничего не знаете об этом?

Я прихватил письмо с собой, и теперь достал и показал его ей.

– Но я не умею и читать. Что это? Что здесь говорится, сеньор?

Настала моя очередь удивляться. Невозможно усомниться в ее искренности. Письмо было кем-то состряпано, но с какой целью, на что оно намекает? Теперь я был уверен, что моя жизнь и жизнь моего товарища в опасности.

– Неважно, сеньорита, – ответил я, торопливо пряча письмо в карман и пытаясь рассмеяться, – всего лишь небольшой розыгрыш одного друга. Но я ему за это отплачу. Однако, – добавил я, взглянув на заходящее солнце, – нам пора возвращаться, и так как наш лодочник не появился, я должен попросить вашего отца дать нам какую-нибудь лодку…

– О, он сделает это с радостью, – прервала она меня. – У нас есть скиф. Хорошо бы, вернулся брат и отвез вас.

В это время к нам присоединились Криттенден и алькальд, и я спросил, можно ли послать кого-нибудь за нашим задержавшимся лодочником.

Алькальд окликнул юношу, проплывавшего в этот момент мимо чинампы в каноэ, и велел ему подплыть.

– Пепе, – обратился к нему дон Тито, – проплыви вдоль всего ряда чинамп и отыщи лодочника, который привез сюда этих джентльменов. Кстати, сеньоры, как его имя? Если бы я знал его имя, я мог бы сказать, у кого он в гостях.

Его имя! Вот это да! Ни я, ни мой товарищ не подумали спросить, как зовут нашего проводника.

– Сеньор алькальд, – ответил я, – мы не знаем его имени.

– Неважно, – ответил индеец. – Отправляйся, Пепе. Отыщи его поскорее. Скажи, что джентльмены ждут его лодку.

Пепе начал грести, стрелой пустив свое каноэ по воде.

Как только он исчез, я, решив, что сдержанность больше не нужна, повернулся к нашему хозяину и сказал:

– Сеньор алькальд, хотя мы и не знаем имя нашего лодочника, я думаю, вы узнаете его по описанию, потому что он ваш старый друг.

– Мой старый друг?

– Так он сам сказал.

– Индеец?

– Нет, метис, и сказал, что он рыбак.

– Рыбак! Странно. Я не знаю никаких рыбаков, только тех, кто из наших. И не могу вспомнить метиса, которого назвал бы своим другом. Должно быть, какая-то ошибка.

Во время разговора я не отрывал взгляда от лица девушки, но не обнаружил никаких признаков, что она знает этого человека. Не могла же она так искусно притворяться!

Все это заставило нас с товарищем еще больше встревожиться. Теперь мы были совершенно уверены, что нас сюда заманили специально, и что нашей жизни угрожает опасность.

– Ловушка, клянусь небом! – воскликнул Криттенден. – Да, старина, попали мы в переплет!

Наша уверенность еще больше окрепла, когда немного погодя вернулся Пепе и сказал:

– Никого чужого в чинампах нет, сеньор Тито. Я расспросил всех до одного.

Секунду или две алькальд стоял молча, задумавшись, потом ответил:

– Пепе, возвращайся. Поищи в канале на Тлалхуак: возможно, он там.

Парень снова начал быстро грести и сразу скрылся из виду. Солнце село, и начинало темнеть. Дон Тито, повернувшись к нам, продолжал:

– Вы говорите, сеньоры, что он рыбак. Может, решил порыбачить. В канале на глубине, в том месте, где он соединяется с озером, встречается крупная рыба.

Маловероятное предположение, так мы и сказали хозяину. Теперь, когда положение становилось все более неприятным, мы рассказали ему все, что нам известно о лодочнике, и почему мы с ним приплыли. Впрочем, о письме с приглашением я не стал рассказывать. Конечно, оно поддельное, но наведет на размышления, которых я хотел бы избежать.

Алькальд все же не думал, что нам грозит опасность. По соседству нет guerilleros; он, во всяком случае, ни о чем таком не слышал. И лодочник просто сыграл с нами злую шутку по какой-то неизвестной причине.

– В конце концов, – успокаивал он нас, – это не так уж важно, сеньоры. Я дам вам скиф, или Пепе отвезет вас в своем каноэ. Жаль, что здесь нет моего сына. Он сам отвез бы вас.

Мы начали благодарить его за это предложение, и в этот момент вернулся Пепе. На этот раз он гнал свое суденышко, словно на регате. И как только оказался на расстоянии слышимости, закричал:

– Сеньор алькальд! Сеньор алькальд!

– В чем дело, Пепе?

– Сюда плывут три большие лодки, полные людей!

– Что за люди?

– Я их не очень хорошо рассмотрел, ваша честь. Но они все чужие, не из наших, а белые. Я думаю, это солдаты, потому что они вооружены. У них ружья и пики!

Еще до того, как Пепе закончил свой рассказ, мы все поняли.

Теперь мы были совершенно убеждены, что лодочник нас предал и что люди в лодках те самые, которых мы видели возле домов Тлалхуака. Возможно, это guerilleros, но скорее всего, просто шайка разбойников, которые хотят захватить нас и потребовать выкуп. Такая практика распространена среди бандитов Мехико не меньше, чем в Неаполе или Абруццо.