В модуляциях бинарного кода Кейн уловил нетерпение своего господина и поторопился продолжить.

— Это срочное дело, и оно действительно заслуживает твоего внимания, — решительно произнес он.

— Тогда изложи свой вопрос вкратце, — приказал Кельбор-Хал. — В восемь часов три минуты я назначил встречу с Мельгатором.

— С послом Мельгатором? — переспросил невольно заинтригованный Кейн. Он недолюбливал Мельгатора, считая его человеком, который притворялся, что стремится к знаниям, но на самом деле добивался личного влияния и власти. — Что за дело привело сюда Мельгатора?

— Посол будет играть роль моего эмиссара, чтобы подтвердить лояльность кузниц Марса.

— Я уверен, в этом никто не сомневается, — заметил Кейн, содрогнувшись при мысли, что о лояльности адептов Марса будут судить по такому подхалиму, как Мельгатор.

— В эти тяжелые времена ни в чем нельзя быть до конца уверенным, — сказал Кельбор-Хал. — Но не отвлекайся на то, что не входит в круг твоих обязанностей, локум-фабрикатор. Рассказывай, что за дело привело тебя ко мне.

Кейн удержался от гневного замечания по поводу неподобающе подчеркнутого ударения на его титуле.

— Это касается Легионов, мой лорд, — пояснил он. — Астартес остро нуждаются в боеприпасах, а мы не в состоянии удовлетворить их требования.

— Нам давно известно, что ситуация со снабжением многих Легионов грозит выйти из-под контроля, — произнес Кельбор-Хал. — Учитывая удаленность флотилий от Марса, проблемы с поставками были математически неизбежными. Ты должен был это предвидеть и принять соответствующие меры.

— Я так и сделал, — сказал Кейн, раздраженный намеком генерал-фабрикатора на его ошибку в простейших расчетах. — Механикум принял все меры, чтобы исправить положение, но полностью преодолеть трудности невозможно. Флотилии отходят все дальше, и недостатки системы снабжения усиливаются.

— Недостатки?! — воскликнул Кельбор-Хал. — Я сам разрабатывал эту систему. Это логически обоснованная схема снабжения и запросов, в которой нет места ошибкам и недоразумениям.

Кейн понимал, что вступает на опасный путь, и несколько мгновений нерешительно молчал.

— При всем моем уважении, мой лорд, эта схема не учитывает всех факторов. Имеется еще человеческий фактор, который вносит непредусмотренные изменения.

— Человеческий фактор, — повторил Кельбор-Хал. Шипящая последовательность бинарного кода содержала такое явное пренебрежение, как будто генерал-фабрикатор с радостью обошелся бы вообще без людей. — Этот человеческий фактор вечно путает расчеты. Слишком много элементов хаотической случайности и невозможность предугадать конечный результат. Нельзя такими способами добиваться владычества в Галактике.

— Разреши продолжать, мой лорд, — произнес Кейн, зная склонность своего господина к бесконечным рассуждениям на тему несовершенства человеческой природы.

— Продолжай, — кивнул Кельбор-Хал.

— Как я говорил, снабжение Легионов всегда доставляло нам проблемы, но недавно я заметил закономерность, которая повторяется слишком часто, чтобы быть простым совпадением.

— Закономерность? И какую же?

Кейн заметил импульс интереса в электромагнитном поле генерал-фабрикатора и на мгновение заколебался.

— Мы могли бы ожидать, что наименьшее количество проблем со снабжением должно возникнуть у Легионов, действующих в относительной близости к Марсу, но этого я не наблюдаю.

— А что же ты наблюдаешь?

— Легионы, не испытывающие нехватки в боеприпасах, открыто поддерживают Воителя.

За арочным проходом открылась личная кузница Кориэли Зеты, и Далия поняла, что никогда не видела ничего подобного. Вырубленное в основной породе Марса помещение представляло собой идеальную полусферу около шестисот метров в диаметре, облицованную серебристым металлом. Стены изгибались фестонами, образуя отдельные камеры, каждую из которых занимал человек, опутанный рифлеными кабелями и медными проводами.

— Их здесь сотни! — выдохнула Северина.

При виде такого множества людей, прикрепленных к стенам и потолку зала, у Далии кожа покрылась мурашками, но она отметила, что Северина ошибалась. В этих альковах было несколько тысяч человеческих существ.

В верхней точке куполообразного потолка висел светящийся металлический диск, и от него по всему залу, от одной камеры к другой, расходились потрескивающие золотистые линии, как будто по оптоволоконным проводам шел непрерывный поток информации.