— Или оттуда была запущена зараза, — пробормотал Кейн.

Несмотря на неоднократные попытки связаться с Кельбор-Халом, все его послания либо прерывались шквалами визгливых помех, напоминающих лай собак, либо просто игнорировались.

— Запрос: ты считаешь, что скрапкод был намеренно запущен в марсианские системы?

Даже невозмутимому и дотошному Лачину не удалось скрыть эмоции при мысли, что кто-то мог умышленно внедрить в линии связи скрапкод.

Кейн обругал себя за несдержанность и пожал плечами.

— Это возможно, — небрежным тоном произнес он.

Он вовсе не собирался делиться своими подозрениями с Лачином. Его помощник был преданным, но наивным, а Кейн понимал, что любую информацию могут перехватить даже из вполне безопасных источников.

Нет, чем меньше Лачин будет знать о подозрениях Кейна, тем лучше.

Согласно докладам скрабберов, скрапкод в первую очередь атаковал вокс-связь и системы защиты его кузницы, а затем были предприняты попытки ослабить натяжение тросов башен Циолковского. Кейн вовремя блокировал все каналы, связывающие Мондус Оккулум с остальной планетой, оставшись в информационной темноте, но зато в безопасности от дальнейших атак.

Исходящая из неизвестного источника угроза психического воздействия скрапкода сделала почти невозможным любое общение, даже в пределах планеты. Лишь благодаря ноосфере Кейн еще мог поддерживать контакт с кузницей Иплувиена Максимала и Магмагородом адепта Зеты.

Но поступающие от них обоих новости не были ни обнадеживающими, ни сколько-нибудь вразумительными.

Обоим адептам был причинен серьезный ущерб похожими вспышками массового психоза, и Максимал к тому же понес тяжелый урон в технике, лишившись из-за критических перегрузок трех своих драгоценных ядерных реакторов. Зета проинформировала о неудачном эксперименте, из-за которого погибли почти все ее псайкеры, и это наверняка было связано с психической интерференцией в атмосфере Марса.

Мало того, так Максимал еще рассказал об отрывочных донесениях, полученных из экспедиционных флотилий, где говорилось о не менее ужасной катастрофе в системе Исстваан.

Детали были неизвестны, и Максимал не хотел обсуждать новость без подтверждения информации, но стало ясно, что в районе третьей планеты произошел катастрофический инцидент и мир превратился в безжизненную выжженную пустыню.

Кейн знал только одно оружие, способное за короткое время довести планету до столь плачевного состояния.

Применил ли Воитель «Пожиратель жизни», или это был акт отчаяния побежденного врага? Источник Максимала не имел ответа на этот вопрос, но утверждал, что Астартес понесли огромные потери.

Было неясно, вызваны ли жертвы действиями противника, или в результате нелепой случайности удар был нанесен союзниками? В любом случае потери такого масштаба среди Астартес трудно себе представить.

Информационные сети кузницы Максимала меньше других пострадали от нашествия скрапкода, и адепт уже начал работы по восстановлению связи с источниками за пределами планеты для получения информации.

Все трое адептов, общаясь по ноосферической линии, высказали мнение, что заражение марсианских сетей носит все признаки упреждающего удара, но сведений было так мало, что им оставалось только укрепить оборону на случай очередной атаки.

В преувеличенно изысканном голосе Максимала Кейн слышал отголоски страха и потому испытывал презрение к адепту. Максимал не вызывал у него особых симпатий, и Кейн считал его скорее архивистом, чем новатором. Кориэль Зета, напротив, смело заявляла о готовности противостоять любым возможным нападениям и о том, что уже отправила гонцов в дружественные воинские ордены титанов и рыцарей, чтобы заручиться их поддержкой.

Раз уж Марс подвергся атаке неизвестного врага, союзники должны теснее сплотить ряды.

Кейн относился к адепту Зете с уважением, поскольку она напоминала ему его собственную молодость и не боялась раздвигать границы неизвестного. В глазах Кейна Зета воплощала в себе все лучшее, что было в Механикум, она с достойным почтением относилась к работам первопроходцев, но при этом не скрывала своего стремления воспользоваться имеющейся базой и достичь новых высот в науке.

Древний алхимик и ученый Терры как-то сказал, что, стоя на плечах гигантов, можно увидеть дальше. Это в полной мере относилось к Зете, и Кейн понимал: если кто-то и способен продвинуть науку и логику Империума, так именно она.

Ободренный этой мыслью, он некоторое время наблюдал, как огромные гусеничные погрузчики перевозят запечатанные контейнеры с броней и оружием Астартес для отправки на орбиту.

— Пойдем, Лачин, — сказал Кейн. — Работа Мондус Оккулум должна продолжаться даже во время кризиса.

Два рыцаря, вздымая клубы серой, словно костный пепел, пыли, петляли по краю борозды Аганиппы — длинной трещины, расколовшей плато к западу от величественной вершины горы Арсия.