Капитан в это время устанавливал тяжелый контейнер с «бэннингом» в специально сделанную для него раму возле кровати. Он заказал себе и новый силовой костюм, теперь тот покрывал все его тело, выделяя очертания мускулов и сухожилий, пока капитан грациозно перемещался по кораблю, занимаясь привычными делами — проверяя экраны, инфошары и мерцающие колонны силовых полей.

Мальчик наблюдал за ним, широко раскрыв глаза. Возможно, он понял. А может, лишь сделал вид, что понял.

Возможно, и капитан Джон Макшард лишь сделал вид, что не понял слов Мерседес о том невозможном будущем. Он не сказал девушке, кем нужно стать, чтобы повести «Герцогиню Мальфи» сквозь пространство и время. И кем надо перестать быть.

Он был нежен, когда проводил ее домой из космопорта, привез ее и мальчика к большим дверям дома ее отца, поцеловал в щеку и попрощался в последний раз.

Она крепко держала мальчика за руку. Тот стал ее связью с мечтой. Девушка сказала, что даст ему лучшее образование, какое только можно получить.

А потом мальчик и девушка смотрели вслед уходящему капитану Джону Макшарду.

Его безупречное тело неожиданно превратилось в силуэт на фоне огромного алого солнца, садящегося за марсианский горизонт. Полоски красной пыли танцевали вокруг его ног, пока он уходил по дорожке поместья Морриконе, окаймленной искусственными кедрами и голографическими фонтанами. Он подошел к воротам, собрался было обернуться, но передумал и зашагал дальше.

Утром девушка и мальчик снова стояли вместе на станции Старый Марс, когда «Герцогиня» стартовала к новым мирам за Плутоном, где, как полагал капитан Джон Макшард, он найдет то, что ищет.

Он обрел нечто большее, чем космическая энергия, затаившаяся в недрах его оружия. Теперь он знал, что такое любовь — обычная, достойная, радостная человеческая любовь. Он испытал ее. И она все еще грела его душу.

Корабль плавно мчался вперед, ведомый собственным разумом. Капитан отвернулся от приборов и налил себе «Вихревой воды», в чем уже давно нуждался.

Разглядывая великий гобелен звезд, размышляя о всех этих мирах и расах, которые должны их населять, капитан Джон Макшард на время позабыл о приборах.

Подобно дикому существу, каким он и был, он стряхнул с себя пыль, ужас и воспоминания о любви.

К тому времени, когда звездолет пролетал мимо Юпитера, капитан Джон Макшард вновь стал прежней личностью. Он похлопал по контейнеру с «бэннингом». Теперь его оружие заряжено жизненной силой богов.

И вскоре он сможет начать охоту на действительно крупную дичь.

Межзвездную дичь.

Ларец на дубу, яйцо в ларце… — сказала она, и ее пухлые губы задрожали.

— Я это уже слышал. Дальше, дальше-то что? — его голос был тверд, хоть дрова им руби.

— Ты мне ломаешь волю, в отличие от него, — она сбилась на шепот.

— Я тебе не только волю, но и еще кое-что сломаю, — он сразу понял, что переборщил, и заговорил с медово-бархатными обертонами. — Но мы же с тобой все заранее спланировали, Марьюшка. А сейчас время теряем, драгоценное, системное. И другие ресурсы. Он же тебя к сожительству принуждал, сама говорила.

— Не принуждал, а предлагал. Потому что он — одинокий. И если я отказывалась, то сразу переводил разговор на другое… Ну хорошо-хорошо, Свет-Иванушка. Игла в яйце. А в игле, как и полагается, смерть, — она смахнула слезу расписным платочком. — Он добрый со мной был, чудесами развлекал, почти не неволил. Пообещай мне, что он хоть мучиться не будет.

— Мучиться не будет, — охотно подтвердил Иван-царевич. — Если не станет брыкаться.

Его накачанная рука легла на мощный лук из турьего рога. Его посвист собрал отряд благодарных животных. Среди них особенно выделялся заяц с подлыми человеческими глазами.

— Равняйсь! Смирно! Отряд построен, — доложил заяц.

— Вольно, — Иван-царевич обошел строй благодарных животных, сканируя бдительным взглядом выражения мохнатых морд. — Ежели кто струсит, будет иметь дело лично со мной. Вы все у меня условно живые. Кто не понял, выйти из строя. Желающие подискутировать есть? Желающих нет. Тогда вперед.

Через полчаса все было кончено. Щука, вынырнувшая из пучины морской, поспешно вложила в жилистую руку Ивана-царевича иглу с Кощеевой смертью.