Но даже эта чудесная история не заинтересовала Ханса Кристиана. Более реальным оставалось воспоминание о его утреннем сегодняшнем визите в лавку столяра, надеясь наняться к нему в подмастерья, чтобы заработать на проживание. Но издевательский смех столяра наполнил мальчика отвращением, и меньше чем через час он вновь оказался на улице. Бессознательно ноги привели его к каналу, и вот уже несколько часов он сидел на берегу без единой мысли в голове. Его мозг, бесполезная вещь, отказывался работать.

Мальчик закрыл глаза. Сердце щемило. К тому же у него почему то заболели зубы. Он весь с ног до головы превратился в сгусток пульсирующей боли. Должно быть, Ханс Кристиан уснул, потому что когда открыл глаза, наступил закат. Что-то разбудило его. Он сел, прислушиваясь. Затем на его лице появилось подобие улыбки, и мальчик прильнул взглядом к кораблю, стоящему в гавани. Матрос, взбирающийся по мачте, что-то громко напевал. Язык был неизвестен Хансу. Но это не имело значения. Матрос пел! А Ханс Кристиан тоже умел петь! Почему он не подумал об этом раньше? В Оденсе он пел каждый вечер в саду матери позади дома и знал, что соседи собирались за стеной, чтобы послушать его. Все хвалили его прекрасный голос. А мадам Гульдберг даже сказала, что он поет как ангел, спустившийся с небес.

Ханс Кристиан вскочил на ноги. Его сердце билось как сумасшедшее и чуть не вылетало из груди. Он пойдет к Сибони, человеку, который создал всех великих оперных певцов. Тот прослушает его и немедленно поймет, что мальчик предназначен для театра. Ханс знал, где живет Сибони. Он видел его дом сегодня утром по дороге в лавку столяра и теперь припустился со всех ног в этом направлении.

Разогретые на солнце башмаки громко скрипели, когда Ханс Кристиан поднимался по ступенькам. Затем он снял шляпу, вытер рукавом пот со лба и позвонил в дверь. На этот раз он был настолько уверен в успехе, что даже забыл помолиться, как сделал это в прошлый раз перед дверью мадам Шелл. Ханс почувствовал, как любящая доброта Всемогущего окутала его своим теплом, словно покрывалом. Он не мог вновь потерпеть неудачу.

На его звонок ответила престарелая служанка. У нее было приятное лицо, и она рассматривала неожиданного посетителя с выразительным вниманием.

«Ему следует подойти к задней двери, чтобы попросить еды», — подумала служанка. Она уже было открыла рот, чтобы сказать это, но Ханс Кристиан опередил ее:

— Пожалуйста, могу я увидеть герра Сибони? Это очень важно.

Служанка покачала головой.

— Господин сейчас ужинает со своими гостями.

С этими словами она начала закрывать дверь.

Но от Ханса Кристиана непросто было избавиться. Он просунул ногу в дверь, не давая ей полностью закрыться.

— Вы не можете отмахнуться от меня! — кричал он. — Я должен сегодня же увидеть Сибони! Я на грани отчаяния! Если и на этот раз у меня ничего не получится, я умру с голоду!

Добрая женщина поняла смысл его слов. Однако никогда в своей жизни она не видела столь странного создания. Его огромный нос напоминал носы уличных попрошаек, но глаза были глубокими, темными и несчастными.

— Я дам тебе что-нибудь поесть, — начала она.

Но мальчик ее резко прервал:

— Это не поможет, а если и поможет, то ненадолго! Разве вы не видите, я приехал в Копенгаген, чтобы стать актером, и я должен найти кого-то, кто поможет мне попасть в театральную труппу.

Женщина не могла закрыть перед отчаявшимся мальчиком дверь дома, который был открыт для многих других. Она широко распахнула ее и отошла в сторону, засунув руки под фартук.

Ханс Кристиан поспешил войти, пока она не передумала.

— Я очень бедный мальчик, но я честолюбив и знаю цель, к которой стремлюсь. Когда-нибудь Дания будет гордиться мной, мне лишь нужно начать. Пожалуйста, сходите и спросите у герра Сибони, согласится ли он принять меня всего лишь на несколько минут?

Служанка заколебалась.

— Вы не могли бы прийти с утра?

Но ее сердце растаяло, когда она снова увидела выражение отчаяния в глазах мальчика.

— Подождите здесь, пожалуйста. Я поговорю с хозяином.

— Спасибо, спасибо! — кричал мальчик, радостно смеясь, но его улыбка тратилась впустую. Служанка уже ушла.

Ханс Кристиан сел на ступеньку и обхватил свои колени руками. На парк спускались вечерние тени, но для него они не существовали. Площадь перед ним была ярко освещенной сценой, на которой стоял он, улыбаясь и кланяясь рукоплещущим зрителям.

Прошло очень много времени, прежде чем служанка вернулась. Гости хозяина сразу же заинтересовались этой странной историей и несколько раз заставляли служанку пересказывать ее слово в слово.

— Мы должны увидеть мальчика, — настаивали они, и Сибони согласился.