В эту самую секунду Крикса осенило. Выбирая себе имя, он случайно вспомнил Келтрикса… нет, все же Кметрикса, которого при нем упоминал лорд Ирем. И он еще долго ломал голову, почему это же имя кажется ему таким знакомым.

– Кметрикс… ну конечно! Он сказал "Клянусь короной Кметрикса", – выпалил Крикс, слишком потрясенный своим внезапным озарением, чтобы держать себя в руках. Ему казалось, что он уже слышал это имя раньше – и не мудрено. Теперешнего Императора, кажется, звали Валлариксом, а его отца, которого обычно называли Наином Воителем, на самом деле звали Нео… Наи… Наорикс. Да, точно, Наорикс.

Теперь он понял, что все эти имена должны были свидетельствовать об их происхождении. Проще говоря, они являлись знаком королевской крови.

"Мне конец" – подумал Крикс.

– Что ты говоришь? Корона Кметрикса?… – переспросил Далланис.

– Я оговорился. Извините, – пробормотал мальчик и потер виски, как будто от первого приступа морской болезни. Он действительно почувствовал, что у него внезапно разболелась голова.

– Ох, тебе, наверное, не следует глядеть на воду. Знаешь что, пойдем-ка вниз. Есть тебе сейчас, конечно, не захочется, но…

– Нет, наоборот, я очень голоден, – не удержался Крикс, почувствовавший мучительный спазм в желудке от одного только слова "еда".

– Тем лучше! Ну, пойдем же.

Крикс кивнул, и купец, приобняв своего гостя за плечо, бережно довел его до лестницы. В голове у мальчика царил сумбур.

"Если он узнает, что на самом деле я не "Рикс", решат, что я нарочно всех обманывал, присвоив себе это имя, и тогда… Тогда мне будет очень плохо. Странно уже то, что Далланис до сих пор не заподозрил, что ошибся. Хотя… я сам сказал, что знаю лорда Ирема, у меня много золота, я попросил его не выдавать меня и отвезти в Адель… Знать бы только, за кого он меня принимает? За сына какого-нибудь Рикса, убежавшего из дома? За королевского бастарда, которого разыскивают доминанты?… Вот уж в самом деле, влип. Похоже, остается только делать вид, что я на самом деле тот, кем он меня считает. Надо попытаться разузнать как можно больше о всех этих Риксах".

"Разузнать об этих Риксах" оказалось проще, чем ему казалось. Когда перед ним поставили тарелку с ароматной жареной рыбой, дали кусок хлеба и кружку со слабым, на три четверти разбавленным вином, так что набитый рот позволил ему как-то оправдать свою неразговорчивость, купец охотно говорил за двоих. Рассудительный и сдержанный в делах, Далланис совершенно преображался за обеденным столом, становясь общительным и даже попросту болтливым.

Уже через десять минут догадки Крикса подтвердились. В Межзвездной правила династия дан-Энриксов, каждый мужчина в которой носил имя с окончанием на "рикс". Представители младших ветвей династии, не имевшие прав на престол, селились на окраинах Империи и назывались Миэльриксами. Возвращаться в столицу без прямого разрешения правящего Императора им запрещалось. Далланис еще раз дал понять, что не стремится знать всю правду о происхождении и планах своего гостя, хотя он даже не пытался скрыть, что вся эта история вызывает в нем чрезвычайное любопытство, удивление и, наконец, тревогу. "Те, кто позволил тебе путешествовать в одиночку, не подумали о том, какой ты подвергаешься опасности" – заметил он. Этих последних слов мальчик бы предпочел не слышать. До сих пор о нем никто и никогда не беспокоился – конечно, кроме мамы. Криксу стало стыдно, что сейчас о нем заботится человек, которого он обманул. Но, конечно, после всего, что он услышал от Далланиса, о том, чтобы сказать купцу всю правду, не могло быть и речи.

Если бы не постоянные опасения, что его обман каким-то образом раскроется, то следующие десять дней были бы лучшим временем в его жизни. Впервые Крикс был сыт, одет и – что куда важнее – окружен людьми, которые относились к нему очень хорошо. Довольно скоро та почтительность, которую на первых порах проявляли к мальчику капитан и остальные моряки, сменилась добродушным отношением. Они обнаружили, что, несмотря на знатное происхождение, он мало отличается от их сыновей, и в результате стали проявлять к нему меньше уважения, но куда больше искреннего дружелюбия. Вечером или рано утром Крикс часто сидел с кем-нибудь на вахте, днем старался помогать матросам или разводил чернила для писца, ведущего учет всем прибылям и убыткам в торговле. Счетовод сначала удивлялся, что "Рикс" снисходит до подобных поручений, но потом привык и интересы "княжича" к торговым спискам объяснил себе обычным мальчишеским любопытством. Каждый раз, когда "Поющий верес" останавливался в городе или небольшом прибрежном поселении, Далланис разворачивал торговлю – часто прямо у причала или даже у себя на корабле. Иначе говоря, работы у писца хватало, и он был только рад добровольному помощнику.

Присутствуя при этих подсчетах, Крикс, наконец, осознал, что он баснословно богат.

Весь груз Далланиса не стоил столько денег, сколько было в кошельке. В пересчете на серебро ему досталось без малого семнадцать тысяч ассов. Правда, он до сих пор сбивался, вспоминая, сколько сотен в одной тысяче, но все-таки считал он теперь куда лучше, чем когда жил дома. И прекрасно понимал, что семнадцать тысяч ассов – это сумма, на которую даже в столице можно жить не один год. Крикс думал, что, попав в Адель, он ни за что не повторит ошибок, сделанных в Энмерри. Первым делом он пойдет к менялам, назовется там слугой какого-нибудь знатного господина и обменяет пару полумесяцев на серебро. В неброской, но добротной и новой одежде, подаренной ему Далланисом, он не вызовет у менял никаких подозрений. По правде говоря, такая одежда подойдет не то что для слуги, а даже для сына зажиточного горожанина. Потом он снимет комнату в каком-нибудь недорогом трактире. Если станут допытываться, почему он путешествует один, то Крикс расскажет байку о том, что его родители должны приехать в столицу до конца недели, а ему поручили дожидаться их на постоялом дворе. Не слишком убедительно, но для начала сойдет. У него будет несколько дней, чтобы побродить по городу, заключить ученический контракт и тихо съехать в мастерскую к новому хозяину. А дальше он примется изучать оружейное дело, дожидаясь того дня, когда можно будет завербоваться новобранцем в какой-нибудь отряд. Собственно, дня его рождения никто не знал, но мама говорила, что он родился осенью. Значит, до совершеннолетия ему осталось ждать пять лет – примерно в это же время, разве что на месяц-полтора позднее, ему исполниться пятнадцать.

Именно об этом Крикс раздумывал ночью на одиннадцатый день их путешествия, лежа в темноте в своей каюте. Было уже поздно, ужин закончился часа два назад, но мальчику до сих пор не спалось. По правде говоря, тревожили его совсем не мысли о том будущем, которое ждало его в Адели. Настоящее смущало Крикса куда больше.

Вот, он спит в единственной приличной комнате на всем "Поющем вереске", а на низеньком табурете у его кровати сложена его одежда – удобные, немаркие и явно не дешевые вещи, вышедшие из мастерской хорошего портного. Его вкусно кормят и разговаривают с ним почтительно, как с принцем крови… ну еще бы! Ведь Далланис-то уверен, что он Рикс. Один из этих, как их, Северных изгнанников… Никакие деньги не заставили бы торговца отнестись к случайному пассажиру так радушно, как это нелепое, необъяснимое в таком неглупом человеке ослепление. Крикс понимал, что, как он ни старайся, роль знатного наследника ему не по плечу. Да он и не старался ничего разыгрывать перед купцом и остальной командой. Он просто слишком испугался, когда понял, какое имя себе взял – случайно, еще ничего не зная о дан-Энриксах…

Что, если теперь он – государственный преступник? Крикс не сомневался, что, когда обман раскроется, все будут думать, что он действительно пытался выдать себя за какого-нибудь дальнего родственника Императора. Никто не поверит в то, что это просто глупая случайность. Начнут выпытывать, зачем он это сделал и кто первым подал ему эту мысль. А там дойдут и до расспросов, откуда у него так много денег. Причем если раньше его заподозрили бы в краже, то теперь решат, что это деньги заговорщиков.