— Думаю, нет.

— Я мог бы что-нибудь рассказать, чтобы убить время. Ты хочешь правдивую историю или не совсем?

Алтея расхохоталась, но вдруг резко вскочила, выхватывая пистолет из кобуры. Реакция Кольта была молниеносной. В мгновение ока он оказался рядом, оттеснив ее и выхватив свой пистолет.

— Что? — потребовал он объяснения, напряженно вглядываясь в темноту.

— Ты слышал? Там что-то есть.

Кольт навострил уши, в то время как Алтея инстинктивно переместилась, чтобы закрыть его спину. Спустя мгновение звенящей тишины до него донесся едва слышный хруст, а затем отдаленный крик койота. От этого заунывного вопля у Алтеи кровь застыла в жилах.

Кольт выругался, но, по крайней мере, ему удалось не расхохотаться.

— Животные, — объяснил он и убрал пистолет.

— Какие животные? — Ее глаза по-прежнему настороженно и внимательно изучали окрестности.

— Небольшие животные, — заверил ее Кольт. — Барсуки, кролики. — Он накрыл ладонью ее крепко вцепившиеся в пистолет руки. — Никого, в кого тебе стоило бы всадить пулю, Меткий Стрелок.

— Тем не менее его слова не убедили ее. Вдали снова завыл койот, и, словно отвечая на его призыв, заухал филин.

— А как насчет диких кошек?

Прежде чем ответить, Кольт подумал, что стоило все-таки держать язык за зубами.

— Ну, дорогая, они едва ли подойдут близко к огню.

Хмурясь, Алтея убрала пистолет.

— В таком случае нам стоит подбросить еще дров.

— Костер и так достаточно большой. — Он развернул ее к себе лицом, успокаивающе гладя ее руки. — Я еще не видел тебя такой напуганной.

— Терпеть не могу быть на виду. Здесь повсюду слишком много всего. — Правда заключалась в том, что она предпочла бы встретиться в темном переулке с наркоманом под кайфом, чем с маленьким разъяренным созданием, вооруженным острыми зубами. — Не смей улыбаться, черт тебя подери!

— А разве я улыбался? — Он провел языком по зубам, изо всех сил стараясь казаться серьезным. — Похоже, тебе придется довериться мне, чтобы я помог тебе выпутаться из этой истории.

— Неужели?

Кольт крепче сжал руки Алтеи, когда она стала пятиться назад. В одно мгновение в его глазах вместо веселья вспыхнуло желание, и от этого у нее перехватило дыхание.

— Здесь только ты и я, Алтея.

Она медленно перевела дух.

— Похоже на то.

— Не думаю, что мне надо снова говорить тебе о том, что я чувствую к тебе. Или как сильно хочу тебя.

Нет. — Напряжение сковало ее, когда он нежно коснулся губами ее виска. И огонь острыми иголочками пробежал по позвоночнику.

— Я могу заставить тебя забыть, где ты. — Его губы спустились ниже, теперь касаясь ее щеки. — Если ты позволишь мне.

Тебе пришлось бы сильно постараться.

Он расхохотался в ответ, потому что в ее словах прозвучал вызов, хотя у нее и перехватило дыхание от волнения.

— До утра еще долго. Готов поспорить, что смогу убедить тебя до рассвета.

Почему она упорно противилась тому, чего сама так страстно желала? Разве когда-то давно она не поклялась, что не позволит страху замутить свои желания? И разве она не научилась без проблем удовлетворять их?

Она могла бы и сейчас сделать это с ним и избавиться от этого мучительного желания.

— Ладно, Белладонна. — Она бесстрашно обвила руками его шею и взглянула ему прямо в глаза. — Я принимаю пари.

Нежно касаясь шеи, он запрокинул ей голову. Одно долгое напряженное мгновение они смотрели друг на друга. А затем он набросился на нее.

Ее губы были горячими и сладкими, требовательными, как голод, дикими, как темная ночь. Он погрузился в поцелуй, зная, что будет жадно поглощать ее, но никогда не сможет насытиться. Он двинулся дальше, безжалостно овладевая ее губами, пока не столкнулись их желания, пока не схлестнулись их воли.

Это было словно в первый раз, успела подумать она. Первый раз, когда он прижал ее к себе и заставил ощутить вкус того, что может предложить. Словно пагубный наркотик, этот вкус заставлял ее сердце выпрыгивать из груди, кровь бешено стучать в виски, а разум молчать.

Поначалу она гадала, как справиться с этим и выйти сухой из воды. А потом ей стало все равно.

И она больше не думала о безопасности, о контроле. Сейчас здесь, наедине с ним, она хотела лишь почувствовать, испытать все, что казалось когда-то невозможным или неразумным. И если она пожертвовала всем, что так ценила, то так тому и быть.

Сходя с ума от жадной страсти, она рванула на нем куртку, отчаянно желая ощутить его сильное тело. И даже если Кольт был сильнее, чем она, он не забывал о ее уязвимости, ранимости. И о той особенной власти, которая шла рука об руку с этим.

Сейчас Алтея была подобна вулкану, готовому к извержению, и ничего она не желала так сильно, как соединиться с ним.

Она сводила его с ума. Эти ненасытные губы, эти неистовые руки. Прорычав ругательство, которое было подобно молитве, он наполовину понес, наполовину поволок ее к палатке, чувствуя себя первобытным охотником, который тащит свою подругу в пещеру.