Шрифт:
Когда-то давно, в офисе, он поигрывал в компьютерные игры.
«Поселить бы здесь с десяток пар, да к Звонарёву ещё десяток отослать. Да пяток на ферму к Кузнецову. Да у дальней рощи посёлок поставить. Э-эх!»
Некстати вспомнилась Алина. Ваня мысленно сплюнул.
— Знаешь, Манюня, я, когда на север пойду, с собой Таню возьму. Согласна?
«Манюня» победно сверкнула глазами и одобрительно царапнула коготками по груди.
«Этих баб хрен поймёшь. Часть вторая!»
ГЛАВА 7,
в которой говорится о том, что каждый человек должен делать, что должно
Новость о том, что она включена в состав экипажа, Таня сочла дурной шуткой. Весь последний месяц, что она прожила в доме любимого после его возвращения из северного похода, Ivan Andreevich не обращал на неё никакого внимания. Просто ровно, по-дружески, общался, перекинувшись с ней за всё это время двумя десятками фраз. Masha, как могла, успокаивала её, уговаривая подождать и потерпеть, но, напуганная холодностью мужчины, Таня впала в отчаяние. Слёзы в подушку ночь напролёт стали для неё нормой. Только постоянная и ежедневная возня с малышнёй и кухонные обязанности не давали девушке окончательно уйти в депрессию.
Толстый и весёлый Франц бодро заскочил на кухню, жахнул стакан наливки и, подмигнув, велел идти собирать вещи. Таня, всегда очень хорошо относившаяся к единственному соотечественнику, набычилась и, разразившись сочной немецкой руганью, швырнула в инженера стакан.
Франц сначала ловко увернулся, а потом обиделся и ушёл. Самодельный глиняный стакан разбился, а девушка села за стол и горько разрыдалась.
Через полчаса в кухню притопал Игорь и, осторожно выглядывая из-за двери, изобразил руками лодку, море и поход. Таня удивилась, а потом завернула в три этажа и добавила, что она не дура и прекрасно понимает русский язык.
— Ну а если не дура, то собирай манатки и бегом к лодке! — Игорь тоже обиделся, хлопнул дверью и ушёл.
Таня растерянно замерла, а из-за двери донеслось:
— А то шеф вот-вот из Юрьево приедет!
А потом вихрем ворвалась лучшая подруга и, сверкая глазами, потащила её собираться.
А потом в её спальню зашёл ОН.
Приветливо улыбнулся, что-то спросил (она автоматом кивнула), подхватил её рюкзачок и, спокойно повернувшись, вышел. Не чувствуя ног, не слыша ничего из-за бьющегося сердца, Таня пошла за ним следом.
Напоследок она успела почувствовать, как её локоть ободряюще сжала Машина ладонь.
— Вот же ж, твою мать! — Франц, облитый морской водичкой, плевался и протирал свободной рукой глаза. Волна поднялась нешуточная, и экипаж, ругаясь на чём свет стоит, лихорадочно натягивал тент.
«Обрусел вконец. Быстро он».
Маляренко вцепился в рвущийся из рук брезент с другого краю и держал его из последних сил. Как обычно, поход начался не ахти. То есть вышли-то они из Севастопольской бухты при ярком ласковом солнышке, тихом и спокойном море и с замечательным настроением. Всё дерьмо осталось в прошлом. Впереди был бескрайний простор моря и ожидание чего-то нового и прекрасного.
Иван натянул тент, плюхнулся на палубу и призадумался — в голову упорно лезли мысли о том, что осталось позади. За кормой его корабля.
Когда из Бахчисарая пришёл улыбающийся Звонарёв, а с ним — крепко озадаченный срочным вызовом Андрюха, Ваня провёл две очень разные встречи.
Сначала, вызвав Бориса, посадив рядом жену, Иван долго и весело пил со старым другом, вспоминая прошлое и фантазируя на тему будущего. Затем, когда градус уже подошёл к опасной черте, Иван отставил алкоголь в сторону и просветил Серого насчёт идеи Бориса.
Серый не впечатлился. Растолстевший делец вообще заявил, что де «школа — это ещё туда-сюда, а Университет — это, брат, такая херня…»
Пришлось разъяснять, что университета они, скорее всего, увидеть не успеют. А вот училище — возможно, и вообще…
Тут Иван хлопнул ладонью по столу, как это делал дядя Паша, и совершенно трезвым голосом объявил о введении налога на образование.
— С тебя, мил-человек, через полгода — бумага.
Серый икнул и тоже протрезвел. Друг-то, он, конечно, Друг. Но вот когда он ТАК говорит…
— К-какая бумага?
— Любая, на которой можно писать! Придумывай, ищи, пробуй. Опроси всех. Может, хоть кто-то знает, как её делать. Опилок у тебя много. Нехрен их на удобрения пускать. К тебе придёт Борис, будет делать перепись населения, знаний и умений. Жить будет у тебя, а охрану ему Стас выделит, я договорюсь. Вот такие, брат, пирожки с котятами. Выпьем?
Маша принесла ещё бутылку, а на веранду притопали Олег, Семёныч и Франц.
«Пирожки с котятами» удались на славу.