Но, если на мгновение забыть о странной тяге к ядреному мужскому парфюму, ничего такого выдающегося во внешности господина, называвшего себя Фэлтсом, не нашлось бы даже под лупой. Человек как человек: среднего для мужчины роста, чуть сутулящий широкие плечи, с легкой рыжинкой в темно-русой шевелюре и густых пышных усах, которые нипочем бы не выросли ни у одного чистокровного ролфи.

Он выглядел не более странным или необычным, чем любой из обитателей Индары. Обычный полукровка, каких на улицах столицы Эббо — большинство. Правда, одно отличие все-таки было… Если дети Лун и потомки смешанной крови, достигая зрелости, таковыми и оставались и, прожив тридцать веков, выглядели на тридцать лет, то здесь… Он не кажется мужчиной тридцати пяти или сорока лет, он такой и есть.

«Ни в коем случае нельзя об этом забывать, — поневоле Элайн поежилась. — И не удивляться, если какие-то суждения покажутся мне вдруг незрелыми».

— Госпожа… — Пришелец из неведомых северных земель вежливо склонился, однако — вот, вот еще одно отличие! — руки Элайн целовать явно не собирался.

— Вы искали встречи со мною, — кивнув в знак приветствия, ролфийка сразу перешла к делу. — Итак, вам удалось проникнуть в Индару и притвориться одним из нас. Это говорит о том, что, помимо опыта, у вас есть еще и некие возможности. Это впечатляет. Однако назовите мне хоть одну причину, по которой я не донесу на вас первому же полицейскому патрулю. Имейте в виду, в отношении вас все народы этого материка поразительно единодушны.

— Причины… — Казалось, что говорить на гремучей смеси ново-диллайнского и ролфийского, имеющей хождение на всей территории бывшей Империи Синтаф, северянину не составляет никакого труда. Будто это его родной язык. Никакого акцента и заминок, какие проскальзывают в речи человека, мыслящего на одном языке, а говорящего — на другом, ролфи тоже не заметила. — Ну, к примеру: вам бы не хотелось, чтобы о ваших связях с шурианским подпольем узнали на Архипелаге, не так ли, госпожа Конри? Или — вам, несомненно, будет к лицу ролфийский княжеский венец. Какую из этих причин вы предпочтете, решать вам.

Элайн поджала губы, отчаянно сожалея о том, что в ненастный ноябрьский день глупо разгуливать по улицам с веером. Изящная дамская вещица весьма пригождалась леди Конри: унять раздражение или, скажем, знак подать. Но веер она не взяла, а для того чтобы хрустеть костяшками пальцев, жена лорда-секретаря была слишком хорошо воспитана — и недостаточно зла.

— Вы неплохо осведомлены для северного «варвара», — усмехнулась она. — Но мои связи с кем бы то ни было — это мое дело, и я совершенно не представляю, чем мы с вами можем быть друг другу полезны. Это если говорить о короне. А если рассуждать об огласке моих знакомств, то учтите — мои люди держат вас на прицеле.

Светло-карие, почти по-диллайнски желтые глаза северянина блеснули.

— Но никому из ваших людей, конечно же, вы не рассказали, с кем именно решили встретиться. А потому, госпожа, не перейти ли нам от угроз к предложениям?

— Хм, — Элайн прищурилась. — Рановато, пожалуй. И что может предложить мне, дочери Морайг, создание, которое в лучшем случае считает нас всех какими-то чудовищами?

— Это мнение… сильно преувеличено, госпожа, — с неожиданной грустью сказал северянин. — Я знаю, что дети Лун полагают, будто мы, жители Севера, дикари и непонятные вам звери, чуть ли не ходячие мертвецы — доводилось мне слышать и такое! Но вот вы стоите рядом со мной, и неужели вы не верите своим глазам? Разве я похож на полуразложившийся труп?

Ролфийка пожала плечами, не отрицая, но и не соглашаясь.

— Наше единственное трагическое отличие от лунных народов, госпожа, — это краткий срок нашей жизни. Но поверьте, это наша беда, но не вина.

— Неужели? — Леди Конри выгнула одну бровь, не скрывая насмешливого недоверия. — Позвольте, я сэкономлю нам обоим время. Сейчас вы расскажете мне о скудных землях, суровом климате и тяжкой жизни на северном континенте и начнете заверять в своем совершеннейшем миролюбии. И наверняка обмолвитесь о желании «войти в семью народов» и смыть с образа северян грязь нелепых предрассудков и домыслов. Так?

— Простите, госпожа, — не смутился ее собеседник. — Я совсем запамятовал, что вы — не новичок в политических играх.

— Вот именно, — хмыкнула Элайн. Настроение ее, и без того не радужное, стремительно ухудшалось — у ролфийки начинала болеть голова, словно перед грозой. Хотя какая гроза может быть в ноябре?

— Между тем, эти… хм… декларации, столь привычные политикам, не так уж далеки от истины. Наша земля действительно истощена, а жизнь — весьма сурова. И в перспективе мы в самом деле не прочь были бы «влиться в семью народов» здесь, на юге. Тем более что не так уж и сильно мы отличаемся от детей Лун, точнее, от потомков их смешанных браков.

— То есть? — Будь уши Элайн действительно волчьими, они сейчас встали бы торчком.

— Неужели вы не задавались вопросом, откуда мы, северяне, вообще взялись, госпожа Конри? — с еще более грустной улыбкой мягко посетовал господин Фэлтс. — Взгляните, насколько я схож обликом с местными обывателями!

— И в самом деле… — медленно произнесла ролфийка и облизнула губы, которые вдруг пересохли от близости к тайне. — Но отчего так?

— Потому что мы — в родстве, госпожа. Мы — такие же потомки лунных народов, как и метисы, населяющие эти земли. Просто нам гораздо меньше повезло.