И надеяться, что гранд–адмиралу Трауну удастся победить.

Солдаты квесотов были самыми примитивными бойцами, с которыми Лагве доводилось иметь дело. Они не носили броню, не пользовались ни бластерами, ни даже пулевыми ружьями, а их тактика сводилась к попыткам задавить противника числом.

Но их естественные хитиновые панцири были достаточно крепки, чтобы выдержать даже одно–два попадания бластера – если, конечно, не заденешь какой–нибудь жизненно важный орган – и они наносили удары своими короткими мечами и булавами с невероятной силой. А их количество определенно соответствовало выбранной ими стратегии.

Очень быстро стало ясно, что они не намерены отдавать лазерную пушку, которую им приказали защищать. По крайней мере, пока кто–то из них еще был в состоянии сражаться.

– На левый фланг! – голос Санджина перекрыл вой бластерных винтовок штурмовиков. – Лагва, Мозгоправ, вперед!

– Есть, – Лагва сделал последний залп сквозь окно спальни дома, в котором они укрылись, развернулся и рванул в дверь, вниз по коридору, прямо в общую комнату. Другой штурмовик не отставал от него ни на шаг.

Как раз вовремя. Волна квесотов поглотила трех штурмовиков, охранявших подходы, и небольшая группа солдат пробилась к окну. Лагва остановился и стал осторожно стрелять поверх плеч своих товарищей. В этот момент один из солдат противника наклонился и нанес удар булавой по руке Хвастуна. Приглушенно выругавшись, штурмовик упал, а враг полез в образовавшуюся брешь.

И тут же был отброшен назад, когда Мозгоправ открыл огонь из установки Е–Веб/М на крыше самоходки. Вдвоем они оттеснили нападавших.

Когда двое штурмовиков подкрепления подошли, Хвастун уже был на ногах.

– Как ты? – спросил Лагва.

– Похоже, рука сломана, – бесстрастно ответил Хвастун, перебросив свою Е–11 в левую руку и опустив дуло на подоконник. – Жить буду.

Снаружи из громкоговорителей вновь донесся Солдатский диалект.

– Лагва? – вызвал его Санджин.

– Солдаты Закатного проспекта и солдаты обороны: атакуйте и захватите бронированные машины,– перевел Лагва. – Они остановили первый джаггернаут!

– Похоже на то, – согласился Санджин. – Надеюсь, они оценят…

– Подождите, – прервал его Лагва, когда Солдатский диалект зазвучал вновь. – Убейте весь экипаж и всех захватчиков в белых доспехах, что находятся внутри.

– Ага, удачи им, – проворчал Санджин. – Перерыв окончен, бойцы. Возвращаемся к работе.

– Правый фланг! – предупредил кто–то.

Лагва сделал последний выстрел через окно и развернулся к дверному проему.

– Уже бегу, – передал он.

– Они наступают, – сурово доложил генерал Тассе, указав на один из экранов. – Выходят из укрытия… около двух тысяч.

– Линия обороны тоже пришла в движение, – вставил кто–то. – Еще тысяч пятнадцать. Похоже, в их ряды затесалось несколько личных телохранителей Нусо Эсвы.

Тассе буркнул:

– Кажется, Нусо Эсва решил, что нам больше нечего ему противопоставить, и поменял задачу для линии обороны, – сказал генерал. – Он хочет завалить джаггернауты трупами своих солдат, чтобы побыстрее прорваться внутрь.

Парк поморщился. В этом Нусо Эсва был прав. Трем с половиной тысячам солдат с булавами даже броня джаггернаутов не помеха.

– Адмирал, два щита сняты, – доложил лейтенант у тактической панели. – Юго–западный сектор.

Значит, штурмовики лейтенанта Санджина справились.

– СИДы смогут пробиться в брешь? – спросил Парк.

– Нет, сэр, – ответил лейтенант. – Соседние щиты направлены под углом, как и те, что на окраинах города. Экраны слишком низко, чтобы истребитель мог проникнуть под них.

– Как я и предполагал, – равнодушно произнес Траун, – Нусо Эсва крайне аккуратен. Как дела у лейтенанта Санджина?

– Он сообщил о двух отключенных генераторах, – доложил командир Балкин. – Остальные еще держатся.

– Прикажите продолжить атаку на место дислокации лазерных пушек, – отдал распоряжение Траун, – Чем дольше Нусо Эсва думает, что мы следуем его сценарию, тем позже он поймет, где находится истинная брешь.

Парк непонимающе нахмурился.

– Следуем его сценарию?