Шрифт:
'Охота на ведьм' началась.
ГЛАВА 13
Месяцы, проведенные в карцере, подорвали здоровье Мэка. Он уже давно потерял счет дням и не представлял, как долго он тут находится. Следить по приемам пищи было практически невозможно. Иногда еду давали регулярно, иногда без всякой системы. Хотя, вполне вероятно, это было внутреннее субъективное ощущение. В бесконечно длящейся монотонности Мэку иногда казалось, что прошли годы, может быть столетия.
Однажды, его вырвали из этого бесконечного кошмара и доставили в лагерный госпиталь. Об этом событии Мэк помнил смутно. Врач долго удивлялся его живучести и высказывал опасение, в здравом ли уме пребывает пациент. Его поместили в госпитальный изолятор и следующие несколько недель ушли на излечение от чесотки и язв, на выведение вшей. Особое беспокойство для медперсонала представляли покрывающие все тело язвы. А абсолютное безучастие пациента к себе ставило врачей в тупик.
Когда он был переведен из изолятора в общую палату, Мэк впервые стал подавать признаки внимания к окружающим. На третий день лечащий врач его выписал.
Мэк долго размышлял над тем, что если его хотели заживо сгноить, то почему не довели тогда дело до конца, и не дождались его смерти? Или, может быть, это был акт устрашения? Или месть со стороны Маонго? Мэк вернулся в бригаду так и не найдя ответы на свои вопросы.
В истощенном и болезненном человеке трудно было узнать прежнего полного здоровья, надежд и злости Мэка. Он потерял в весе и только благодаря когда-то безумно далеким, кажется из другой жизни, занятиям воинской подготовкой с самого раннего детства, у тела еще оставались внутренние ресурсы.
Здоровье подорвалось, растаяли надежды, осталась лишь одна озлобленность. И именно озлобленность да еще жгучая ненависть аккумулировали жизненные силы и заставляли Мэка цепляться за жизнь.
Обитатели барака обступили его, не веря своим глазам, вероятно считая, что перед ними возникло привидение.
– Мэк, да ты совсем доходягой стал! – громко прошептал Хатан, обхватив его за плечи и посмотрев в глаза.
Потом, положив руку на спину, он повел его мимо расступившейся толпы к себе в кубрик.
– Скоро ужин. Будешь у нас теперь усиленно питаться. Ничего, Мэк, если тебя не прикончил карцер, то и Хатгалу ты не по зубам. Видать, ты крепкий орешек. Не слышал я, чтобы кто-нибудь, проведя несколько месяцев там, если и выжил, то не повредился рассудком. А дурачкам одна дорога – в расход. Тебя же к нам. Значит не время еще твоей смерти, а старуха свое не упустит. Я знаю.
Весь этот вечер Мэк был заботливо опекаем бригадиром. Он выслушал неуклюжий намек на извинения от Хатана, вперемешку с оправданиями и досадой, что бригадир сразу не раскусил Маонго.
Начались новые трудовые будни, которые Мэка и раньше-то не успевшего привыкнуть к ним, добивали однообразием, с которым еще только предстояло свыкнуться. Но это было бесспорно лучше, чем однообразие в карцере. К тому же, еды Мэку перепадало вдосталь и Хатан взял его под свое крыло, чем нарушил негласные законы бараков. Но идти против бригадира не осмелился никто.
Так прошли недели. За это время Мэк почти достаточно окреп.
Вот тогда и наступил поворотный момент в его судьбе.
Старый обшарпанный и грязный пассажирский гравитолет доставил четыре десятка рабочих на объект 114 Е.
Матерясь на собственное похмелье, водитель гравитолета открыл через пульт дверь, с ненавистью наблюдая, как на каменистый грунт, подымая клубы пыли, выпрыгивают рабы.
В это время хатгальского года небо было грязно-серого цвета. Стаи ядовито-желтых облаков проносились по серой беспросветной мгле и изрыгали потоки кислотных дождей. Каждые несколько минут раздавались то далекие, то оглушающе близкие раскаты грома.
Объект 114 Е представлял собой участок горного хребта с искусственным серпантинами, нагромождениями сверхпрочных металлических конструкций и целой армией техники и рабочих.
Вокруг господствовал невообразимый шум работающих механизмов.
Привычным маршрутом бригада дошла до грузового лифта. Спустя пару минут, он доставил их на требуемый уровень.
Разделившись на тройки, рабочие были распределены Хатаном по штольням, где уже вовсю орудовали горнороботы, а платформы на антигравах ожидали новых порций породы.