В раскрытые окна рвались птичьи голоса, и, прислушиваясь к ним, профессор Флори улыбался. На его ладони поблескивала пробирка с коричневым порошком на дне. За все сорок два года своей жизни Флори не доводилось даже слышать о подобных сокровищах. В пробирке был ПЕНИЦИЛЛИН.

Шел июнь 1940 года. В Европе полыхала война. Каждую ночь немцы бомбили Лондон. Они наступали под Дюнкерком и вот-вот могли перейти Ла-Манш и высадиться в Англии, и тогда... О том, что будет тогда, Флори старался не думать. Главное — спасти пенициллин.

Пенициллин — продукт плесневого грибка Penicillium notatum, спора которого некогда была занесена ветром в лабораторию Флеминга.

Флори отложил в сторону пробирку с коричневым порошком, нервно побарабанил пальцами по краю стола. Лицо его сделалось строгим.

— Что бы ни случилось, мы должны сохранить культуру грибка. Пока на Оксфорд не упало ни одной бомбы, но, может, уже завтра наци сотрут его с лица земли. — Он откинулся на спинку кресла.

— Возможно, профессор, они даже высадятся на Острова и мы окажемся в плену или будем убиты, — вставил Чейн, приминая ладонью непослушные волосы, черные, как воронье крыло.

Флори взглянул на Чейна, мрачно подтвердил:

— Вполне возможно. В немецком генштабе разработана операция «Оверлорд» — оккупация Англии.

Чейн вздохнул, бессильно уронил руки на колени.

— Однако наши жизни — ничто по сравнению с пенициллином, — продолжал Флори.

Третий человек, находящийся в то утро в комнате, тихо продекламировал строку из национального гимна Великобритании:

— «Никогда, никогда, никогда англичанин не будет рабом...»

— Красивые слова, коллега Хитли, — усмехнулся Флори, поднимаясь из-за стола.

Он прошелся по комнате, открыл дверцу платяного шкафа, снял с вешалки свой твидовый пиджак.

— Споры грибка сохраняются годами, десятилетиями... Подкладка этого пиджака и карманы пропитаны раствором плесени Penicillium notatum, и, если я окажусь в плену, никому и в голову не придет искать в моем пиджаке пенициллин.

Чейн улыбнулся.

— Естественно, профессор. Во всем мире о пенициллине пока знаем только мы трое. Думаю, даже сам Флеминг не догадывается о лечебной силе вещества, вырабатываемого плесенью.

Флори кивнул:

— Наверное, вы не далеки от истины, коллега Чейн.

Около месяца назад биохимику лаборатории Чейну удалось выделить из плесневого бульона пенициллин. К работам с грибком Penicillium notatum Флори и его сотрудники приступили в начале 1939 года. Все биохимические исследования вел Чейн, и всего за год ему удалось сделать то, что оказалось не по силам Флемингу.

Флори швырнул пиджак в кресло, присел на подоконник.

— Сегодня же подкладки своих пиджаков вы пропитаете культурой грибка, как я, и если двоим из нас суждено погибнуть в этой войне... — Он потянулся к пробирке, лежащей на столе, и оборвал фразу, но смысл ее был ясен и так.

За окнами Оксфордского научно-исследовательского института Уильяма Дена в своем зеленом великолепии застыл огромный парк. Густая листва глушила все звуки города, раскинувшегося по берегам неширокой в здешних местах Темзы, мирно несущей свои воды на восток, к морю. И война казалась очень далекой и даже — нереальной, как средневековье, канувшее в историю. В парке царил покой, изредка нарушаемый только колоколом старинной университетской церкви, возвышающейся над кронами деревьев.

Чуть больше года назад Флори поручил Чейну выделить из плесневого бульона, бактерицидные свойства которого были изучены Флемингом, активное начало — неизвестное вещество, которое Флеминг назвал пенициллином. Чейну помогал молодой врач Хитли. Сам же профессор брал на себя все биологические исследования этого вещества.

Почему свой выбор Флори остановил на Чейне? Выпускник Берлинского университета, покинувший Германию, когда к власти пришли фашисты, Эрнст Чейн, несмотря на молодость, уже считался одним из лучших биохимиков своего времени. Это был не только смелый и энциклопедически эрудированный ученый, но и блестящий экспериментатор, обладающий фантастической работоспособностью. Чейн мог неделями не выходить из лаборатории, забыв обо всем, кроме опытов.

Почему они решили заняться пенициллином, в который никто, кроме Флеминга, не верил?

Случилось это в самом конце 1938 года, когда стало ясно, что война неизбежна. Фашизм бряцал оружием. «Коричневая чума» ползла по Европе. Немцы вошли в Австрию и Чехословакию. Через месяц-другой они оккупируют Польшу. И это — только начало!

Война — миллионы раненых. Нужен был новый лечебный препарат самого широкого спектра действия. Из всего сделанного наукой в этом направлении Флори и Чейна заинтересовали исследования Флеминга. Факт, обнаруженный Флемингом, был принципиально нов: плесневой грибок Penicillium notatum вступал в борьбу с болезнетворными бактериями и побеждал их. Одна жизнь мешала другой жизни.