Место уже действительно было пустынное. Я и не подозревал, что в парке Горького есть такие Богом забытые места. И заросли. Куда это меня привели?

Мужчина опустился на поваленное дерево, которое я сразу и не заметил. Не в первый раз этот мужичонка на этом месте сидит, могу дать голову на отсечение. Я в нерешительности остановился в трех шагах от него, и он поманил меня пальчиком, как маленького.

Ну что ж, надо подойти. Что я и сделал.

С полминуты он молчал. Я даже начал беспокоиться, правильно ли поступил, идя за ним. Может, это псих? Или, чего доброго, голубой. Как навалится сейчас, как начнет соблазнять…

Но началось все вполне прилично.

— Вам нужен полковник Аничкин, не так ли? — спросил меня мужичонка, доставая из кармана сигареты.

— Так, — согласился я.

— Могу я поинтересоваться, зачем он вам нужен?

Странный вопрос. И глупый. Беспомощный какой-то. Неужели он думает, что я отвечу ему со всей откровенностью? Дурак, ей-богу.

— Вы что-нибудь слышали о тайне следствия? — спросил я его вместо ответа.

— Это не совсем корректная аналогия, — возразил мне собеседник. — Здесь несколько иной случай, согласитесь.

Два высших образования у человека, не иначе. Ишь как выражается. Прямо кружева плетет, а не разговаривает.

Я пожал плечами.

— Аналогия как аналогия, хотя я и не пойму, при чем тут какие-то аналогии… — Я и вправду не понимал. — А тайна следствия есть тайна следствия.

Разговор явно не получался.

— И все-таки, — повторил он, — зачем вам нужен Владимир Аничкин?

Внезапно я понял: он знает, что я ничего не собираюсь ему говорить на этот счет. Он просто хочет посмотреть и определить для себя, с какой горячностью я стану отказываться что-либо сообщать. Есть такие люди, которым не надо ничего говорить. В общении с тобой они по известным только им признакам, а также благодаря невероятной интуиции могут выяснить, что и сколько знает их собеседник. Грубо говоря, он прощупывал почву, то есть пытался понять, как много мне известно. Чего это они так всполошились, подумал я.

Я понял, что нужно попытаться дать какой-нибудь ответ:

— Вы прекрасно играете со мной в шпионы. Все гораздо проще. Моя любовница попросила меня найти ее мужа, который почему-то пропал. Его руководство со мной играет в прятки. Меня это, скажем так, задевает. К тому же я дал слово женщине. Ну, что найду ее мужа. Вот и все.

Полагаю, они уже в курсе наших с Таней отношений. А если не известно, что ж, всегда можно как-то выкрутиться.

Он немного помолчал, а когда снова открыл рот, голос его изменился почти неуловимо. Почти, потому что моя интуиция тоже не на помойке найдена и кое в чем я разбираюсь. Так или иначе, но я внутренне напрягся, когда он сказал чуть изменившимся голосом:

— Я вам не верю.

Так и есть. Словно из воздуха материализовались давешние парни, которые около входа просили у меня закурить. Это был сигнал — его слова «я вам не верю», ежу понятно.

— Ну вот, здрасьте, — недовольно произнес я. — Что такое? Опять закурить? Я же сказал вам — не курю. Впрочем, можете попросить у моего друга, — несколько самонадеянно показал я на своего визави. Тот даже поперхнулся от моего нахальства и, поперхнувшись дымом, закашлялся.

Это была его единственная ошибка за весь разговор, но и ее оказалось достаточно.

Видит Бог, я не хотел, чтоб он закашлялся. То есть, разумеется, я, может быть, и хотел, но вовсе не рассчитывал, что моя наглость с обязательной очевидностью будет иметь столь благоприятные для меня последствия.

Итак, он закашлялся и на какую-то долю секунды потерял над собой контроль, а когда это мгновение прошло, к виску его был приставлен пистолет — мой. Второй рукой я сжал его горло, что, боюсь, в его положении кашляющего человека было не слишком приятно.

Парни не успели достать свое оружие.

— Тихо, — предупредил я их. — Или я прострелю ему башку. Руки в замок прямо перед собой, чтоб я видел. Быстро, ребята, это в ваших интересах.

Парни зыркнули на меня недобрыми, прямо скажем, очами и, сцепив пальцы рук в замок, вытянули их вперед. Все было как нельзя лучше.

— Не надо предпринимать ничего лишнего, — попросил я их. — У меня, как вы понимаете, есть разрешение на ношение оружия. Пристрелю, и меня даже не арестуют, это я вам как следователь Генпрокуратуры говорю.

Мужичонка под моей рукой хрипел и кашлял. Я сжалился над ним и чуть ослабил хватку. Он стал глотать воздух, разевая рот как рыба. Парни смотрели на него немного испуганно. Их можно было понять.

Я зашел мужику за спину и уперся стволом пистолета в его лопатку так, чтобы этого нельзя было заметить со стороны. Если кто-то и увидел бы нас сейчас, то подумал бы, что стоят обычные мужики и соображают на четверых. Знакомая, простая и ясная картина.

— Короче, — проговорил я. — Говорите быстро и не раздумывая. По какому поводу собрались? Что у нас сегодня? Ликвидация Турецкого? Быстро!