— Садитесь.

— У меня есть бодяга и…

— И прекрасно, — сказал дьякон, не дослушав. — А пока приложите к губам медяк: что-что, а лицо владелицы, украшенное синяками, никак не способствует повышению аптечных продаж!

Я нехотя опустилась в кресло.

— А как вы все-таки здесь оказались?

— Если я скажу, что просто проезжал мимо, вы мне не поверите, так? Вот потому и не скажу.

Отлично. Он просто дословно помнит все мои фразы и цитирует их!

— Ну так скажите что-нибудь другое, — предложила я, наблюдая, как он открывает бутылек с перекисью.

— Я попросил начальника райотдела полиции оповещать меня обо всех происшествиях с ведьмами в вашем районе.

— Зачем?

Иеремия взглянул исподлобья.

— Вы что, новостей не смотрите и не слушаете? Во всех районах идут погромы фирм и квартир ведьм. Вот и до вас докатилось.

— О…

— А теперь прижмите к губам медяк и помолчите.

Деловито засучил рукава. На одной руке — широкий серебряный браслет (к вампирам он, что ли, в гости собрался?), на другой — часы дорогой марки. Размотал бинт на моей шее, наклонился, внимательно рассматривая порез. От дьякона пахло вином, свежим одеколоном; кажется, даже свежевыбрит — выдернули из ресторана или с какого-то светского мероприятия? Странно, что он не явился, промокая губы салфеткой…

Сказал сухо:

— Еще бы немного левее и глубже — и он бы вскрыл артерию. Вы что, ему сопротивляться вздумали?

Я на секунду оторвала от губ медяк:

— Ну раз нам запрещено защищаться магией, приходится обходиться своими слабыми женскими силами…

— Слабыми, — повторил дьякон иронически.

Обработал рану и вновь забинтовал — куда профессиональнее и тоньше полицейских.

— Ну вот, — сказал, наконец, окидывая критическим взглядом результат — перевязанную и облепленную пластырями меня.

— Благодарю, — пробормотала я, — все бы инквизиторы проявляли такую трогательную заботу о ведьмах…

— Полезных ведьмах, — поправил он, раскатывая рукава сутаны. — Вы же, как говорит Агнесс — наш лояльный осведомитель…

Причем лояльный в обе стороны.

— 'Ведьма и благо — понятия несовместные', - процитировала я.

Дьякон слегка прищурился:

— Читаете труды богословов?

— Только те, что касаются нас, — я потихоньку сползла на край сидения, собираясь с силами. — А вы что, не согласны с Ангелусом?

— Скажем, — медленно произнес Иеремия, словно подбирая слова, — я не придерживаюсь крайне правых взглядов. А теперь — если вы, наконец, займетесь своим лицом, есть шанс что спасти хоть какую-то его часть.

— О, вы так… оптимистичны, дьякон!

Я поднялась, слегка качнувшись. Заметила незаконченное движение Иеремии — поддержать.

— Я провожу вас, — на вежливые намеки я была уже неспособна.

— Не нуждаюсь, — легкими шагами пересек аптеку, бросил от выхода: — Не забудьте запереться!

— Да уж не забуду, — ответила я закрывшейся двери.

— Не-ет… — простонала я, еще даже не открыв глаза. Эта ночь что, никогда не кончится? Кому и чего от меня еще надо? Звонок повторился. Хныча от ломоты во всем теле, я поковыляла на плохо гнущихся ногах наверх. На каждую новую трель звонка отвечала злобными проклятьями.

— Да иду-иду, заткнитесь уже!

Постояла, тупо разглядывая за дверью знакомый силуэт: Иеремия стоял, наклонив голову, словно прислушиваясь к моим шагам. За его спиной виднелся здоровенный черный джип: а вот и очередная укрощенная им зверюга… Какого черта ему опять здесь понадобилось? Расстались всего часа три назад, я и соскучиться не успела.

Дьякон вновь поднес руку к звонку. Ну нет, опять мне детей хотите разбудить?!

Я повернула замок, распахнула дверь и отшатнулась: дьякон шагнул внутрь так стремительно, что едва не снес меня с дороги. Спросил отрывисто:

— Как вы?

Неужели с утра заехал, чтобы узнать о моем драгоценном самочувствии? Я пожала плечами и скривилась:

— Сносно…

Вернее, было сносно до его появления. Медленно прикрыла дверь, разглядывая спину остановившегося посередине аптеки дьякона: тот смотрел в пол.

— Что-то… случилось?

— С чего вы взяли? — спросил Иеремия, не оборачиваясь. Хотя у меня голова была словно ватой забита, я, наконец, сообразила: а, проверка! Он же должен был проверить меня вчера… или сегодня? Как-то я запуталась в днях. И в ночах.

— Ну давайте, — сказала я устало.

Дьякон резко обернулся.

— Что?

— Ну понятно же, для чего вы с утра заявились… Только можно я сяду?

— Сомневаюсь, чтобы вам это было понятно!

Снова этот странный тон. Какой-то дьякон с утра напряженный: а ведь все наши встречи он казался таким уверенно-насмешливо-вальяжным… Под его неотступным взглядом я опустилась на диванчик, покорно сложив на коленях руки.