При этом внешне «КОТ», этакая сухопутная версия «Орегона», не отличался от обычного грузовика ничем, кроме размера шин. Вздумай кто-нибудь открыть задние двери — увидел бы лишь округлые бока шести двухсотлитровых бочек с топливом. В случае детального осмотра их можно было вытащить: там и правда хранилось топливо, запаса хватало на восемьсот миль без дозаправки. Дальше шел еще один ряд бочек, на сей раз фальшивых, а за ними скрывались внутренние помещения грузовика. Предполагалось, что вытаскивать бочки второго ряда не придется.

— Ну, Макс, проверим, на что способна твоя штуковина!

— Ты вечно сомневаешься, — угрюмо бросил Макс.

Кабрильо посерьезнел.

— Понял, что делать?

— Как только вы выберетесь из Триполи, я иду морем на запад, жду в нейтральных водах к северу от места аварии и готовлю вертолет, чтобы вылететь в течение десяти минут после получения сигнала.

— Мы будем далеко, вертолет едва дотянет, но для страховки сгодится. Если все пойдет по плану, мы двинемся в Тунис, а ты — за нами вдоль берега.

— А если не по плану?

Хуан сделал большие глаза.

— Когда это у меня что-то шло не по плану?

— Да хоть пару дней назад в Сомали, а до этого в Греции, год назад в Конго, и…

— Да, правда…

В рулевой рубке затрещал динамик. Хуан снял со стены микрофон.

— Кабрильо!

— Командир, «КОТ» на причале, все готово. По последним данным, поисковые группы ливийцев в пятистах километрах от места аварии.

— Спасибо, Линда. Встречаемся у трапа в пять.

Хуан вернулся к Максу. Тот чистил трубку, постукивая ею о релинг. Искры падали вдоль борта и одна за другой гасли у поверхности воды.

— Увидимся через пару дней.

— Договорились!

На «Орегоне» было не принято желать друг другу удачи перед началом ответственной операции.

За рулем сидел Хуан, рядом с ним Марк Мерфи, а сзади — Линда Росс с Франклином Линкольном. Все четверо облачились в комбинезоны защитного цвета — такие носят нефтяники в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Линда коротко постриглась, спрятала волосы под кепку и благодаря мальчишеской фигуре вполне сошла бы за молодого рабочего.

Огни Триполи скрылись за горизонтом уже после заката. Машин на прибрежном шоссе почти не встречалось, каких-либо препятствий — тоже. За час езды группу Кабрильо лишь раз обогнал автомобиль с включенной мигалкой и сиреной, но грузовик не привлек внимания полицейских, и вскоре они скрылись за горизонтом.

Фальшивые паспорта особой тревоги не вызывали; впрочем, Кабрильо предпочел бы подольше сохранять инкогнито. Обычной проверки документов он не боялся; совсем другое дело, когда перегораживают шоссе и вымогают деньги у водителей. На этот случай у него имелась пачка наличных, однако ситуация легко могла выйти из-под контроля.

Марк ввел в бортовую навигационную систему маршрут до самого самолета, но им не повезло: преграда ждала именно там, где следовало свернуть с шоссе в пустыню. Прямо за поворотом полицейские заблокировали трассу двумя машинами, так что из двух полос свободной осталась лишь одна. Патрульный в светоотражающем жилете что-то говорил в открытое окно встречного седана и светил фонариком в салон. Еще двое полицейских сидели в машине, а четвертый наверняка прятался поблизости.

Снижая скорость, Хуан спросил:

— Мерфи, а подальше можно свернуть?

Тот покачал головой.

— Я прокладывал маршрут по спутниковым снимкам. Если не повернуть здесь, придется карабкаться по отвесным склонам. В темноте не видать, но слева начинается серпантин, а иначе наверх не подняться.

— Другими словами, сейчас или никогда?

— Боюсь, что так.

Кабрильо остановил грузовик подальше от импровизированного блокпоста, чтобы пропустить встречный автомобиль. В потайном отделении справа от сиденья Хуан нащупал свой любимый браунинг «файв-севен». Снаряженная патронами СС190, эта пушка пробивала любой бронежилет, а ее магазин вмещал целых двадцать патронов. Впрочем, время стрельбы еще не пришло.

В остановленной полицейскими машине ехала семья. Свет фонаря освещал бледную, с головы до ног облаченную в черное женщину. Она укачивала ребенка, громкий рев которого перекрывал завывания ветра. На заднем сиденье сидел еще один ребенок. Смысла разговора мальчик явно не понимал, однако чувствовал напряжение в голосе отца: тот ругался с полицейским.

— Интересно, это простая проверка или mordida? — спросил Линк.

Испанским словом, буквально означающим «укус», в Мексике называют взятку.