— Бедуинам чужд институт гражданства. Они дети пустыни.

— В любом случае, здесь они все сильно запутали. Я даже не уверен, что, обнаружив хвост самолета, мы сумеем точно определить причину аварии.

Гами выдержал долгий взгляд эксперта.

— Господин посол и другие официальные лица заверили меня, что вы, мистер Джуисон, лучший эксперт в мире. Они убеждены: вы найдете разгадку. Не сомневаюсь, вы со всей ответственностью подходите к расследованию каждого инцидента, однако выражаю надежду, что вам ясна тяжесть сложившейся ситуации.

Джуисон переводил взгляд с Муна на Гами. Он понял: в этом деле политика значит ничуть не меньше криминалистики, и оттого выглядел еще печальнее, чем в начале разговора.

— Когда начинается конференция? — уточнил он.

— Через сорок восемь часов.

Эксперт обреченно покачал головой.

— Если отыщем хвост и если бедуины ничего с ним не сделали, я постараюсь подготовить к этому времени предварительный отчет.

Гами протянул ему руку.

— О большем мы и не просим.

На «Орегоне» объявили режим тишины и приняли все возможные меры предосторожности: даже нос корабля старались держать против ветра, чтобы волны не плескались о борт. На расстоянии тридцати миль корабль окружало кольцо специальных датчиков, которые в пассивном режиме поглощают сигналы радаров и по шифрованным каналам передают данные бортовому компьютеру. Они вычислят любое судно, поэтому включать антирадарную установку не требовалось. Приблизься кто-нибудь к «Орегону», навигационная система малым ходом отвела бы корабль в сторону — для этого припасли серебряно-цинковые аккумуляторы, при работе от которых судно движется почти неслышно. На корпусе и надстройке имелось противорадиолокационное покрытие, поэтому обнаружить «Орегон» можно было лишь визуально.

Пассивный гидролокатор кругового обзора под килем засечет любой подводный объект. Специальная система перехватывает электронные сигналы и радиопереговоры судов, самолетов и береговых станций. Кабрильо проектировал «Орегон» именно для операций, в которых нужно залечь и не высовываться или, как говаривал Марк Мерфи, «сидеть и бдеть». Невидимый корабль мог днями, а то и неделями скрываться под носом у противника и собирать данные о передислокации флота, записывать переговоры и выполнять другие задачи.

Когда Фиделю Кастро из-за болезни пришлось передать власть брату Раулю, «Орегон» двадцать восемь дней прятался у побережья Кубы, прослушивая все разговоры в убежище диктатора. Благодаря корпорации американская разведка постоянно была в курсе происходящего и получила бесценную информацию о скрытых механизмах власти на острове.

В режиме тишины прекращалось все текущее обслуживание корабля. Команда не возражала. Кроме того, закрыли тренажерный зал: там иногда звякали блины на штангах. Даже готовили из полуфабрикатов. Еда, несмотря на все старания кока, была лишь бледной тенью деликатесов, к которым привыкли сотрудники корпорации. Фарфоровая посуда и серебряные приборы уступили место бумажным тарелкам и пластиковым вилкам. Слушать радио и смотреть телевизор разрешалось только в наушниках.

Макс сидел у себя в каюте, увлеченный сборкой модели быстроходного речного катера, которым командовал во Вьетнаме. Хэнли был не из тех, кто живет прошлым и страдает от ностальгии. Для хранения боевых наград он арендовал ячейку в одном из банков Лос-Анджелеса и не появлялся там уже много лет, а с боевыми товарищами виделся лишь на похоронах. Модель он собирал исключительно потому, что до сих пор наизусть помнил устройство катера и хотел отвлечься от работы.

Доктор Хаксли посоветовала ему таким образом бороться со стрессом и гипертонией. Перед этим она рекомендовала йогу, но Максу больше нравились корабли. Он уже собрал и подарил Хуану превосходную модель «Орегона» — теперь та стояла под пластмассовым колпаком в конференцзале. После катера Хэнли планировал заняться колесным пароходом «Миссисипи».

В дверь негромко постучали, и Макс сразу понял: пришел Эрик Стоун. Вот уж кто соблюдал режим тишины от и до.

— Войдите!

Эрик явился с ноутбуком и большой плоской папкой. Выглядел молодой штурман так, словно не спал неделю. Обычно Стоун одевался опрятно: сказывались годы, проведенные в Военно-морской академии, однако на этот раз даже не заправил рубашку, а мятые брюки напоминали половую тряпку.

Макс всегда нервничал, когда кто-то из команды отправлялся в логово врага, но бедный Эрик, похоже, был близок к нервному срыву. Когда Стоуна приняли на работу в корпорацию, Хэнли стал его наставником. Эрик боготворил Хуана Кабрильо, а Мерфи считал братом, о котором всегда мечтал. На чистом, почти детском лице штурмана собрались глубокие морщины, щеки покрылись щетиной: Стоун не брился уже несколько дней.

— Что-то обнаружил? — Макс сразу перешел к делу.

Эрик открыл папку.

— Вот подробные карты района, где сейчас находится Хуан, плюс историческая справка.

— Я в тебе не сомневался.

Хэнли расчистил стол, чтобы можно было расстелить карту.

— Рассказывай, что тут.

Судя по снимкам, Хуан оказался высоко в горах километрах в тридцати от побережья. Вершины почти заслоняли крошечный лагерь, и его было бы сложно обнаружить даже по сигналу с чипа Кабрильо, если бы не огромный карьер по соседству. От карьера к морю тянулась черная линия. Она повторяла все неровности рельефа и упиралась в длинный причал с ветхими постройками. У края долины виднелось еще несколько зданий.