Хуан погрузил два пальца прямо в рану и стал шарить, от боли закусив губу. Наконец он достал пластиковый предмет размером с циферблат наручных часов и вытер его полой рубашки. Подождав секунд тридцать, он прижал его к струе крови, которая стекала по ноге, потом повторил операцию, и вот заработал быстро-быстро, так что только успевал руки вытирать.

— …и-с-ь Х-а-к-с… — успел передать Хуан, как вдруг через каменный бортик, за которым укрывались беглецы, метнулась какая-то тень.

Она как будто сгустилась прямо в воздухе, точно джинн из восточных сказок, и рухнула на Хуана, так что маленький передатчик от удара улетел в темноту. Костлявые пальцы сомкнулись на его шее, острые ногти впились в кожу.

С кровоточащей раной и спущенными штанами Хуану пришлось нелегко. Чудовище, гортанно рыча, било его коленями в грудь и в то же время перебирало ногами, словно дикая кошка, которая пытается вспороть жертве брюхо. Длинные ногти оставляли на теле кровавые царапины.

Пистолет остался в кармане штанов, нож отлетел в сторону. Хуан отклонился как можно дальше и врезал противнику лбом по носу. Тот завизжал, брызнула кровь, но замаха не хватило, и кость выдержала.

Тогда Хуан перевернулся на живот, подобрал колени и изо всех сил дернулся вверх. Жуткое создание не удержалось у него на спине и рухнуло у другого края ямы. Кабрильо мгновенно перекатился и схватил нож, пока чудовище еще падало. Сверкнуло лезвие, рука с ножом прошла вниз. Оружие полетело бы точно в кучу грязного тряпья, однако Хуан вдруг осознал две вещи: во-первых, нападавший чересчур легок, во-вторых, на нем такие же лохмотья, как и на других узниках. Движение было не остановить, но он чуть повернул руку, и лезвие ударило на сантиметр левее головы противника. Весь бой длился секунд пять — за это время Алана успела лишь в ужасе закрыть руками рот.

Хуан перевел дыхание.

— О боже, — выдавила Алана, — Грег говорил, что сбежали двое, а назад привезли только одного.

Хуан прикинул, каковы шансы наткнуться на единственного живого человека на много километров вокруг, и понял, что они не так уж малы. Они с Аланой спешили уйти подальше от лагеря, поэтому он выбрал самый легкий путь — точно так же действовал и бежавший пленник.

Он едва передвигал ноги — понятно, что Кабрильо с Аланой шли быстрее. Удивительно другое — как бедолага вообще столько времени продержался. Должно быть, он осматривал окрестности с этого холма, заметил Кабрильо и Алану и дождался удобного момента для атаки.

Хуан осторожно подошел к нему и протянул руку. Алана передала флягу.

— Пей, — сказал Хуан по-арабски. — Мы не причиним тебе зла.

Под слоем песка и грязи, под спутанной бородой проступало лицо мужчины среднего возраста, с широким лбом и крупным носом. Его щеки ввалились от голода и жажды, а глаза горели тусклым огнем. И все же у беглеца хватило сил уйти так далеко, да еще до мелочей рассчитать нападение. Поразительно.

— Все хорошо, друг. Нас скоро спасут.

— Ты саудовец, — прошипел мужчина, оторвавшись от фляги, — я знаю этот акцент.

— Вообще-то я американец. Выучил арабский в Эр-Рияде.

— Слава Аллаху.

— И Магомету — Пророку его, — продолжил Хуан.

— Да благословит его Аллах. Мы спасены.

— Кто «мы»?

После сообщения, которое записала Джулия, Хуан на связь не вышел, и Макс решил направить в точку, откуда велась передача, экипаж «КОТа».

Троица добралась за два часа.

Макс все это время проторчал в центре управления. Компьютер автоматически выводил текущее местонахождение машины на экран, так что никакой нужды в человеческом присутствии не было, но все равно человек десять сидели в креслах или слонялись по комнате. В полной тишине гудел вентилятор, да изредка кто-нибудь слишком громко отхлебывал кофе. Эрик Стоун расположился в штурманском кресле, а Джордж Адамс — за пультом управления боевыми системами. Пилот с внешностью кинозвезды, Адамс был облачен в летный комбинезон. Он потрясающе играл в покер — проигрывал только Хуану Кабрильо, да и то лишь потому, что, когда нервничал, начинал поглаживать роскошные усы, свисающие, как у киношных ковбоев. Сейчас Адамс очень переживал — в случае продолжения стагнации усам не грозило и часа протянуть.

На главном экране темнело предутреннее море. К востоку чуть брезжил свет — даже не свет, а просто тьма не такого угольно-черного оттенка. На другом дисплее, поменьше, двигался «КОТ». Две точки — машина и Хуан — мерцали совсем рядом.

Зазвонил телефон. Все встрепенулись. Техник, который вместо Хали Касима занимал кресло офицера по связи, вопросительно посмотрел на Макса. Тот кивнул, надел гарнитуру и поправил микрофон.

— Хэнли, — бросил он, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. Нечего показывать Хуану, как он волнуется.