После слов командира о скором отправлении гигант слез с допотопного конвейера и стал у самого лотка, по которому уголь когда-то ссыпали в вагоны. Вот показался передний край вагона, и Линк прыгнул, упал на крышу и одним движением перекатился вперед. Погрузочное оборудование было рассчитано на невысокие хопперы, [15] а не на товарные вагоны, так что, поднявшись на ноги, Линк только в последний миг заметил острый край следующего лотка, готового снести ему голову.

Линк рухнул на крышу, разминувшись с железякой на несколько сантиметров, и не пытался встать, пока все погрузочные конвейеры не остались позади. Лишь когда вагон миновал ржавые постройки, он осмелился перевести дух и сообщить по рации:

— Я на борту.

— Отлично, — ответил Хуан. — Ты привычней к этому агрегату, так что спускайся.

Сразу после карьера шел ровный участок. «КОТ» постепенно набирал скорость. Хуан включил круиз-контроль, распихал по карманам несколько магазинов для винтовки.

— Как там вы двое? — обратился он к Алане с Фодлем.

— Впервые за полгода у меня появилась надежда, — ответил ливиец. — Все отлично.

— А вы, Алана?

Только сейчас у Кабрильо нашлось время поговорить с девушкой. Одновременно он натягивал наплечную кобуру с двумя «файв-севенами».

— Шляпу я пока не заслужила.

— Вы и так очень много сделали.

— А поездом-то кто управляет? — спросил Линк, пролезая в люк, где расположился Чеффи.

— Первый поворот только через километр. Делаем, как договаривались, и все получится. Черт! — вдруг вспомнил Кабрильо и нырнул обратно в кабину. — Марк, вагон весит девять тонн, да люди еще пять. Рассчитай все, что нужно.

— Хорошо бы знать габариты.

— Прикинь на глазок.

Мерфи ошеломленно уставился на командира.

— На глазок? Ты с ума сошел?

— Не-а.

— «Рассчитай»! — проворчал он в спину Хуану. — «На глазок»! Ничего себе!

Кабрильо выполз на крышу грузовика. Он отметил, что скорость уже километров двадцать пять и они до сих пор разгоняются. Пока все нормально. Он поднял голову — вертолета видно не было.

Хуан сделал полшага назад и приготовился прыгнуть на крышу вагона, как вдруг Чеффи застрочил из пулемета. К путям вылетел первый грузовик с подкреплениями из соседнего лагеря. Дюжина террористов в кузове палила из автоматов.

Грузовик помчался по дороге, которая шла по склону чуть выше, вдоль путей. Чеффи мгновенно сориентировался и ударил по покрышкам, пока водитель выравнивал машину. Фонтаны пыли взметнулись у левого переднего колеса, и оно лопнуло. Ошметки резины брызнули в стороны, словно фейерверк.

Колесо зарылось в мягкий песок, машину закрутило и накренило. Люди в кузове завопили. Грузовик на большой скорости опрокинулся и покатился вниз по склону. Нескольких террористов выбросило, остальные продолжали держаться, даже когда грузовик встал на крышу. Кабина прорыла в земле глубокую борозду, потом грузовик снова перевернулся и исчез в огромной туче пыли. В воздух полетели и люди, и обломки.

Прежде чем первый грузовик замер на изувеченных колесах, появился второй. Ему повезло больше: у Чеффи как раз закончилась лента — он ждал, пока Линда объяснит, как перезаряжать пулемет. Машина спустилась с холма и скрылась за громадой локомотива. Террористы открыли пальбу, и Линде с Чеффи даже пришлось нагнуться.

Кабрильо и так потерял несколько драгоценных секунд, наблюдая за спектаклем. Теперь он вернулся к главному. Вагон возвышался над головой на целый метр, так что ему пришлось с разбегу навалиться на край животом, а дальше, подтягиваясь на руках и упираясь в гладкие стенки ногами, взобраться на крышу. До поворота оставалось метров пятьсот, а разогнались они уже до тридцати километров в час.

Судя по карте, которую Стоун переслал с «Орегона», железная дорога в этом месте плавно огибала вершину горы. Одновременно начинался некрутой спуск. Тридцать километров в час — нормальная скорость, но если разгоняться и дальше, они рано или поздно сойдут с рельсов.

Хуан побежал к переднему краю вагона, где находилось ржавое колесо с четырьмя спицами, соединенное с механическим тормозом. До того как Джордж Вестингауз изобрел свой безотказный воздушный тормоз, на крыше вагона всегда дежурила специальная команда, которая при необходимости крутила такое колесо, прижимая колодки к колесам. Часто это заканчивалось плачевно. Кабрильо взялся за штурвал, надеясь, что тот не заржавел намертво, а от тормозных колодок за десятки лет простоя хоть что-нибудь осталось.