Женщина с оливковой кожей была на несколько лет старше Блондинки Актрисы. Она робко спросила:

— Мисс? Вы в порядке?

Блондинка Актриса поспешила уверить ее — да, да, в порядке! Потом порылась в своей белой бисерной сумочке. Срочно нужна была еще одна салфетка, которую работница туалета тут же услужливо протянула ей.

— Спасибо!

Дамская комната была декорирована шелковыми розовыми обоями с золотой нитью. Свет приглушенный, мягкий. В зеркале Блондинка Актриса заметила устремленный на нее взгляд темнокожей женщины. Низкий лоб, темные волосы зачесаны назад и скреплены у шеи заколкой, выщипанные брови, срезанный подбородок и маленький улыбающийся рот. Ты красива, а я заурядна, и я ненавижу тебя за это.

Однако ничего подобного. Похоже, женщина была не на шутку встревожена.

— Мисс? Я могу чем-то помочь? Что-нибудь для вас сделать?

Блондинка Актриса разглядывала ее в зеркале. Может, она знакома с этой молодой женщиной? Блондинка Актриса много пила за обедом, шампанское всегда ударяло ей в голову, и от него хотелось или смеяться, или плакать; с шампанским связано слишком много ассоциаций и воспоминаний. И однако же она никогда не могла отказать себе в этом удовольствии — выпить шампанского или красного вина. А тот факт, что весь вечер она провела в обществе Бывшего Спортсмена, чья слава, пожалуй, превосходила ее собственную (и он мог как бы затенить ее собой), еще больше дезориентировал бедняжку. С ней был мужчина, которого можно было назвать истинным джентльменом. Что все остальное в сравнении с этим?..

Именно в этот момент Блондинка Актриса наконец поняла, что знает темнокожую женщину. Это же Джуэлл! Одна из приютских сестер-сироток Нормы Джин. Пятнадцать лет назад они были еще девчонками. И злые мальчишки из приюта передразнивали смешную манеру Джуэлл говорить. Даже Флис, которую Джуэлл просто обожала, даже она иногда над ней смеялась. Джуэлл продолжала смотреть на Блондинку Актрису в зеркале. Ты такая же, как и я, здесь твое место.Вот что читалось в ее взгляде. И Блондинка Актриса уже собиралась улыбнуться и воскликнуть: «О! Это ты, Джуэлл? Мы ведь с тобой вроде бы знакомы?»

Но внутренний голос подсказал: Нет. Не делай этого. Лучше не надо.

В дамскую комнату вошла еще одна женщина, шикарно одетая. Норма Джин тут же шмыгнула в кабинку. Чтобы заглушить журчание мочи, которая со дня Операции (нет, не думать об этом, только не думать!) стала почему-то горячей, жгучей, а мочеиспускание — болезненным, она несколько раз спустила воду в бачке. Как все же неловко! Что, если Джуэлл узнала ее? Что, если Джуэлл, узнав «Мэрилин Монро», узнает и ее,Норму Джин?.. Потому что одна сидела в другой, играла изобретенную для нее роль.

Касс, узнав об аборте, сказал ей по телефону: Только не вини ее! Это ты во всем виновата!

Когда Блондинка Актриса вернулась к раковине, вымыть руки, та, другая дама, слава тебе Господи, скрылась в одной из кабинок. Поскольку автоматической сушилки в туалете не было, Блондинке Актрисе пришлось подождать, пока темнокожая женщина не даст ей полотенце. Она поблагодарила ее и уронила пятнадцати центовую монетку в чашку, стоявшую на полке. И уже собралась выйти, как вдруг женщина сказала резко:

— Простите, мисс!

Блондинка Актриса несколько растерялась и улыбнулась ей. Может, она забыла что-нибудь? Нет, белая бисерная сумочка на месте, она сжимает ее в руках.

— Да? Что такое?

Женщина как-то странно улыбнулась. Она протягивала Актрисе что-то, завернутое в полотенце. Блондинка Актриса, щурясь, всмотрелась и увидела… красный комочек плоти, Размером примерно со стручок фасоли. Он блестел от свежей красной крови. Казался совершенно неподвижным. Нижняя часть тельца отсутствовала, был различим лишь миниатюрный человеческий торс. Лица тоже не было, лишь зачатки глаз, носа и крошечная гневная щелочка рта.

— Мисс Монро? Вот, вы забыли.

Бывший Спортсмен извлек блестящий новенький кожаный бумажник и шлепнул его на стол. Вены на его висках вздулись, в голове стучало. Красивая женщина плакала. И если эти слезы не были ему упреком, то помогли растопить сердце.

Это не могло быть случайностью. Ибо в том месте, где она безвыходно обитала весь остаток своей «блондинистой» жизни, случайностей не бывает. Именно здесь я обнаружила, что все не случайно, все необходимо. Одно цепляется за другое, как колючки дикобраза, которые невозможно выдрать из плоти, где они застряли, как якоря.

«Fur Elise» — так называлась эта красивая, постоянно преследующая ее мелодия.

«Fiir Elise» — эту мелодию она играла, вернее, пыталась играть на маленьком белом пианино Глэдис, некогда принадлежавшем Фредерику Марчу. В те давние дни, на Хайленд — авеню, в Голливуде. Глэдис столь многим пожертвовала, чтобы ее дочь, Норма Джин, могла брать уроки музыки и пения. Словно знала, что настанет день и ее Норма Джин будет артисткой. Она всегда в меня верила. А я тогда совсем ничего не понимала.И был у нее учитель музыки, мистер Пирс, которого она обожала и побаивалась одновременно и который, крепко ухватив ее за руку, показывал, на какие клавиши следует нажимать.