–  Со мной двое журналистов, которым хотелось бы посетить башню.

–  Я считаю, что это ни к чему, - сказала она.
– Башня тоже опасна. Она в любую минуту может обрушиться.

Тут вмешался новый голос, хорошо поставленный баритон:

–  Вы нас уже предупредили. Это есть в записи. Поэтому за последствия вы не отвечаете.

–  Могу я узнать, кто со мной говорит?

–  Грегори Макаллистер, - отозвался баритон.
– Пассажир «Вечерней звезды».
– В этой фразе был намек, она подразумевала скромность того, кто на самом деле был вовсе не простым пассажиром.

Хатч задумалась: «А что если это и вправду тот Грегори Макаллистер?»

–  Мне кажется, вы не поняли, - произнесла она.
– У нас здесь официальная археологическая экспедиция. Если вы приземлитесь, то нарушите закон.

–  Какой пункт кодекса мы нарушим, мэм?

Черт, если бы она знала. Но такой закон был. Однако Хатч представления не имела, как его сейчас найти.

–  В таком случае, полагаю, нам надо оставить все, как есть.

Она переключилась на другой канал связи.

–  Билл, свяжи меня с «Вечерней звездой». И выведи меня на командный канал, если он у тебя есть.

В наушниках затрещало, а потом Билл сообщил, что у него никаких доступных каналов нет.

–  Есть только главный канал связи.

–  Соедини.

Она услышала несколько щелчков и что-то вроде колокольного звона. А затем:

–  «Вечерняя звезда» приглашает вас в путешествие первым классом со всеми удовольствиями через всю известную вселенную.
– Голос был женский.
– В вашем распоряжении будут роскошные каюты, широкий ассортимент кухонь народов мира, ведущие эстрадные артисты, три казино и особые помещения для дружеских вечеринок. Чем можем помочь?

–  Меня зовут Хатчинс, - проговорила она.
– Я вместе с высадившейся группой занимаюсь раскопками. Мне хотелось бы поговорить с кем-нибудь из командного состава.

–  Я уполномочена отвечать на все запросы и жалобы, миссис Хатчинс. Буду рада помочь вам.

–  Мне нужно поговорить с капитаном.

–  Может быть, вы объясните причины такого требования…

–  Ваш капитан отправил нескольких своих пассажиров в опасное место. Будьте любезны соединить меня с ним.

Последовала пауза, потом прошелестели едва слышные голоса. И наконец:

–  Дежурный офицер слушает. Повторите, кто вы.

На этот раз голос принадлежал человеку. Мужчине.

–  Я Присцилла Хатчинс. Руководитель археологической экспедиции на Обреченной. У нас есть наземная группа. Ваши люди отправили к нам нескольких туристов. И мне хочется, чтобы вы знали: они подвергают себя опасности.

–  Мы отправили туристов на поверхность планеты?

–  Да, именно так.

–  Понятно.

Снова пауза.

–  Какого рода эти опасности?

–  Их могут съесть.

Новая заминка в разговоре, а потом:

–  У вас имеются какие-либо полномочия, о которых мне следовало бы знать?

–  Послушайте. Ваши пассажиры приближаются к запретной зоне археологических раскопок. Кроме того, в этой зоне бывают землетрясения и существует опасность для жизни. Пожалуйста, отзовите их. Или направьте куда-нибудь в другое место.

–  Минуточку.
– Он переключил линию связи.

Ответил пилот посадочного модуля.

–  Миссис Хатчинс, мы собираемся приземлиться около башни. Поскольку здесь все занесено снегом, и, надо признаться, видимость на поверхности очень скверная, будьте добры, уберите ваших людей на несколько минут.

–  Они наверху, - заметила Келли.

Хатч передала всем в башне:

–  Оставайтесь внутри до тех пор, пока они не сядут.
– Потом снова переключилась на посадочный модуль.
– Итак, вы уже здесь, пилот?

–  Да, уже здесь.

–  Вашим людям ничто не помешает. Можете беспрепятственно садиться. Если нужно.

–  Благодарю вас.

Снова раздался голос Марселя:

–  Хатч.

–  Да, так что они тебе сказали?

–  Тебе известно, кто на борту?

–  Грегори Макаллистер.

–  Ты знаешь, кто это?

Теперь она знала. Это был Грегори Великий. Самозваный поборник здравого смысла, который нажил состояние, бичуя самомнение и наглость или - смотря по тому, какая аудитория - просто меньшую одаренность, нежели у него. Несколько лет назад она присутствовала на аспирантском семинаре вместе с одним историком, чей научный руководитель добился известности тем, что некогда Макаллистер публично подверг его суровой критике. Он даже подробно поведал об этом оскорблении с экрана и стоял, улыбаясь, словно растроганный своей причастностью к такому величию.