— Господи, Майлз! — вскрикнула Заря с дальнего конца террасы, забыв о собственном поединке на достаточно долгое время, так что Шелби успела перейти в наступление, коснуться незащищенной груди противницы и заработать победное очко.

— Не самый спортивный путь к победе, — заметила та, пряча клинок в ножны. — Но иногда так случается.

Люс поспешила мимо них и остальных нефилимов, не занятых в поединках, к Роланду и Майлзу. Оба тяжело дышали. К этому времени Роланд уже опустился на землю, и его крылья втянулись под кожу. Майлз выглядел целым и невредимым; зато Люс все никак не оставляла дрожь.

— Ты достал меня, — нервно хохотнул мальчик, отводя в сторону острие рапиры, — Не предвидел появления твоего тайного оружия.

— Прости, приятель, — искренне выговорил Роланд, — Не собирался пользоваться крыльями с тобой. Иногда это случается, когда я всерьез увлекаюсь.

— Что ж, хорошая игра. Была до того, по крайней мере, — заметил Майлз, протягивая руку, чтобы ему помогли встать. — В фехтовании вообще говорят «хорошая игра»?

— Нет, никто так не говорит.

Роланд свободной рукой сдвинул наверх маску и, ухмыльнувшись, бросил рапиру на пол. Он стиснул ладонь Майлза и одним быстрым рывком вздернул того на ноги.

— Хорошая игра и с твоей стороны.

Люс перевела дух. Ну конечно же, Роланд не собирался на самом деле ранить Майлза. Он необычен и непредсказуем, но не опасен, даже если примкнул к Кэму той ночью на кладбище Меча и Креста. Нет никаких причин бояться его. Почему она так разволновалась? Почему ее сердце никак не перестанет частить?

Затем девочка поняла почему. Из-за Майлза. Потому что в Прибрежной он был самым близким ее другом. Она обратила внимание, что в последнее время, всякий раз, когда они оказывались рядом, ей вспоминался Дэниел и то, насколько натянутыми сделались их отношения. И как порой она втайне жалела о том, что Дэниел не может стать чуточку больше похожим на Майлза. Веселым и беззаботным, внимательным и непринужденно милым. Менее поглощенным заботами — вроде проклятий, тяготеющих над ним испокон веков.

Белая вспышка метнулась мимо Люс прямо в объятия Майлза.

Заря. Она повисла у него на шее, зажмурившись и широко улыбаясь.

— Ты жив!

— Жив? — переспросил Майлз и поставил ее на ноги. — Я едва дух не испустил. Хорошо, что ты никогда не ходишь посмотреть на футбольные матчи.

Стоя за спиной у Зари, наблюдая, как та гладит белый жилет Майлза там, где его коснулся клинок, Люс необъяснимо смутилась. Дело же не в том, что это она хотела бы гладить Майлза? Она хотела просто… она сама не знала, чего хотела.

— Возьмешь? — предложил Роланд, объявляясь рядом с ней и протягивая ей свою маску, — Следующий выход — твой.

— Мой? Нет, — покачала она головой, — Разве сейчас не будет звонка с урока?

Роланд тоже мотнул головой.

— Неплохой заход. Так держать, и никто не узнает, что ты никогда прежде не фехтовала.

— Вот уж сомневаюсь, — пробормотала Люс, проводя пальцем по тонкой защитной сетке, — Роланд, я должна тебя спросить…

— Нет, я не собирался протыкать Майлза насквозь. И что все так перепугались?

— Я знаю… — попыталась улыбнуться она, — Это насчет Дэниела.

— Люс, ты же знаешь правила.

— Какие правила?

Я много чего могу раздобыть, но не способен добыть тебе Дэниела. Тебе придется просто переждать.

— Погоди, Роланд. Я знаю, что он не может сейчас быть здесь. Но что за правила? О чем ты говоришь?

Он показал ей за спину. Франческа пальцем манила ее к себе. Остальные нефилимы расселись по скамьям, кроме нескольких учеников, которые, судя по всему, готовились к бою. Жасмин с кореянкой по имени Сильвия, двое высоких, тощих пареньков, чьих имен Люс никак не могла запомнить, и Лилит, стоящая в одиночестве и внимательно изучающая тупой резиновый наконечник на острие своей рапиры.

— Люс? — негромко окликнула Франческа и кивнула на свободное пространство перед Лилит. — Займи свое место.

— Испытание огнем, — присвистнул Роланд, хлопнув Люс по спине, — Не выказывай страха.

Посреди террасы стояло лишь пять школьников, но девочка чувствовала себя так, словно их там было не меньше сотни.

Франческа замерла, небрежно сложив на груди руки. Ее лицо выглядело безмятежным, но Люс эта безмятежность показалась напускной. Возможно, преподавательнице хотелось, чтобы девочка потерпела поражение в самой грубой и унизительной форме. Зачем бы еще ставить Люс против Лилит, которая возвышалась над ней по меньшей мере на фут и чьи пламенно-рыжие волосы выбивались из-за маски, словно львиная грива?