– Двор напротив. Освещенный подъезд по центру. Второй этаж, проход по прямой через кухню в зал ресторана. Съемка с упора лежа. На ноги не вставать. Общий план, охватить панораму действия. Включай камеру! Вперед! Быстро!

Данила рванул. Соседний двор был темным. Омоновцы в черной форме, в касках и с автоматами прятались за деревьями, некоторые лежали на земле. Их собралось не меньше роты. Стволы автоматов были направлены на освещенный подъезд, куда он должен забежать. На него не обратили внимания, никто не пытался его задержать.

Когда Данила заскочил в подъезд и, перепрыгивая через ступени, устремился наверх, раздались автоматные очереди, было непонятно, откуда они доносятся. Распахнув единственную дверь, он попал на огромную кухню. Люди в белых фартуках и колпаках валялись на полу, закрывая руками головы. Данила пролетел через кухню и выскочил в ресторанный зал. Столы были выставлены буквой П. Отряд крепких парней, человек двадцать в черных вязаных масках, вели огонь по гостям, сидящим за столом. Судя по всему, здесь шла свадьба. С противоположной стороны от Данилы, у окон, находилась сцена и оркестр. Он успел заметить Андрея с камерой, он снимал с колена, но на его шее почему-то висел саксофон. Веер пуль уже скосил большинство гостей. Невеста была тоже мертва, ее прострелили насквозь, в спине чернели рваные дыры. Кто-то успел спрятаться под стол, оттуда раздавались одиночные пистолетные выстрелы. Двух автоматчиков уложили.

Правое крыло буквы П находилось от Данилы в двух шагах. Какой-то здоровяк вскочил со стула, выхватил пистолет, но его тут же сбила автоматная очередь и отбросила назад. Он всей своей массой сбил Данилу с ног и тем самым спас ему жизнь, так как стену над его головой пробила очередь, посыпалась штукатурка. Все это время камера оставалась включенной. Громадное тело пригвоздило Данилу к стене, сбросить его с себя он не мог, в руках была камера. Оглядевшись, Данила использовал плечо трупа в качестве упора и приник к глазку камеры. Картинка тут же изменилась, все стало черно-белым и не таким страшным. Отряд убийц поредел, оставшиеся продолжали стрелять, останавливаясь лишь на замену рожков в автоматах. Не щадили никого – ни стариков, ни женщин. Недалеко от Данилы на стул рухнула какая-то толстуха. Она отчаянно визжала. Он сумел наконец выкарабкаться из-под массивного трупа и врезать обеими ногами по ножкам стула, те тут же обломились, толстуха рухнула на пол и замолчала. Ран на ней не было, баба потеряла сознание от страха. Веер очередей шел и поверх столов, бил бутылки, посуду, стекла разлетались по сторонам, врезаясь в еще живых и уже мертвых. Данила откатился под стол и продолжил съемку, приподняв скатерть, опускающуюся до пола. Паркет был залит кровью, и теперь он понимал, что значит выражение «реки крови».

Кто-то вырубил свет, но мало что изменилось. Цветные прожектора не погасли и продолжали гулять по залу яркими лучами. Картина стала еще более ужасающей. Корчащиеся в предсмертных судорогах люди походили на клоунов, у которых полвина лица была зеленой, половина желтой, а поверх всего этого носился синий луч.

Когда живых уже не осталось, со стороны выбитых окон послышались новые выстрелы. За спиной Данилы находилась кухня и выход во двор. Он понял, что с противоположной стороны, там, где большие окна, центральный вход в ресторан. Именно оттуда началась новая череда выстрелов.

– ОМОН! Уходим! – громко крикнул зычный бас.

Стрельба в зале прекратилась. Топот сотрясал пол. Уцелевшие стрелки бросились бежать к кухне, чтобы попасть во двор. «Вот там-то вас и ждут, – подумал Данила. – Автоматными очередями отрезали от главного входа, чтобы загнать в капкан. Туда вам и дорога!»

Данила вылез из-под стола и встал в полный рост. Вся одежда была в крови, чистым оставался только объектив видеокамеры, кошмарный дикий глаз. Прожектора продолжали гулять по залу, раскрашивая ужасающую картину. Оператор снял круговую панораму, обернувшись вокруг собственной оси, в глазке промелькнул оркестр. Данилу словно током ударило – на сцене лежал истекающий кровью Андрей. Он был еще жив. Данила бросился к нему.

– Андрюша! Где? Куда тебя? Сейчас, погоди!

– Заткнись, стажер! – прохрипел умирающий.

Данила встал на колени и склонился над другом. Саксофон, висевший на его груди, превратился в решето, камера валялась рядом.

– Я искал статью в энциклопедии, – вдруг улыбнулся Андрей, – про крутого парня. Но про меня там ничего не написано. Я нашел свое имя в другой статье. Она называется «Круглый болван».

– Я тебя сейчас вытащу отсюда.

Сильная рука Андрея схватила парня за запястье.

– Не тронь! Поздно! Бери камеру и снимай. Слышишь?! Снимай, как я сдыхаю. Такие кадры на вес золота.

– Что ты несешь?!

Андрей еще крепче сжал его запястье:

– Это приказ, стажер! Сволочи! Зачем же они щенка сюда послали?! Чем ты им насолил? Снимай, Данька! Я долго не выдержу.

Обливаясь слезами, Данила поднял камеру и включил мотор.

– Вот так… хорошо! – улыбнулся Андрей, и его голова склонилась набок.

Больше Данила ничего не помнил. Его вывели во двор, где валялись трупы стрелков. Их снимал другой оператор, тоже в бронежилете. Вся улица была переполнена милицейскими машинами и каретами «скорой помощи». Человека, который привел его к машине, он раньше не видел. Мужчина отдал ему обе камеры, его и Андрея, бросил на сиденье фляжку с джином, сказал – Пережди суету, тебе торопиться некуда. Отдохни, дружок. Выпей. У тебя левое веко дергается, в таком состоянии опасно рулить. – И ушел.

Это не мог быть посторонний человек, весь район давно оцепили.

Данила не знал, сколько времени просидел в машине, лишь время от времени поднося фляжку ко рту. От прозвучавшего по рации голоса он вздрогнул. Ее словно прорвало, а может, он ее не слышал, а тут очнулся.

– Шестой, говорит центральная, – рычал мужской голос. – Обшарь весь зал и найди съемочную технику, она не могла исчезнуть. Проверь несколько раз. – Уже проверял, – ответил шестой. – Первый убит. Труп мальчишки не нашел, техника исчезла.