— Что ты там увидела? — спросил Фамилиар.

— Тебе это знать не обязательно, — отрезала цыганка. — Как обстоят дела с твоими способностями к модификации кратковременной памяти?

— Они всегда к твоим услугам, хозяйка.

— Тогда за дело. Сотри у короля всю память о том, что он приходил сюда, и кликни парочку домовых, пускай снесут его в самый дальний переулок. Проснувшись, король вернется к своим разбойничкам в таверну, и на этом для нас все благополучно закончится.

— Но почему бы не открыть королю, что его ожидает? — спросил Фамилиар.

— Потому что я не вижу в том смысла, — сказала цыганка. — Этот заговор невероятно сложный и еще только-только начался. Зачем нам душить его на корню, не давая возможности расцвести? Гораздо полезнее, чтобы король не подозревал, какие неприятности его ожидают. А если он что-то и узнает, так уж точно не от меня.

Никогда в жизни король так не веселился. Денежки звенели в его карманах, и кругом было множество простых людей, его собственный народ, который надо развлекать. «Эй, хозяин! — кричал он громогласно. — Все, что есть самое лучшее — для моих друзей!» В своем великодушии он пригласил присоединиться к пиру всю таверну. Послал служанку за трещотками, бубнами, дудками, хлопушками, свистульками, кастаньетами, надувными шарами, клоунскими носами, дурацкими колпаками и золотыми звездочками, которые можно налеплять на лицо. А после, заказав еще еды и вина, послал за танцовщицами из кабаре и мальчиками из балетной школы, дабы потрафить всем вкусам… Когда почтеннейшая публика потребовала от него речь, король охотно встал и произнес.

— Кто такой король? — вопросил он в лучшей риторической манере. — Священное олицетворение безличного принципа отцовской власти! Днем и ночью беспокоится король о счастье своих подданных, и что же получает взамен? О нет, увы, не удовольствия, их не существует для Отца Народа, тяжкие труды и беспрестанные заботы его удел. Сама Любовь и само Милосердие воплощены в одном-единственном короле, и что же получает этот человек от мира за свои усилия? Фиг с маслом получает — вот что я вам скажу!

Сей спич был вознагражден бурной овацией, а сам король был весьма удивлен тому, что слетело с его собственных уст, ибо в действительности имел совершенно противоположное мнение. Но так уж устроен человек: когда муза красноречия овладевает его воспаленным рассудком, он чаще всего говорит не то, что думает, а то, что красиво звучит.

Растроганный Лампкин подошел к нему со слезами на глазах и сказал, шмыгая расплющенным носом с широкими ноздрями:

— Ох, такой прекрасной речи я в жизни своей не слышал, пока не встретился вот с этим молодым джентльменом! Друг мой, я приберег для тебя сюрприз, не скажу какой… Когда увидишь, сам догадаешься.

Едва добравшись до кровати, король блаженно растянулся, но тут же резко сел, заметив на стуле в углу зловещую темную фигуру.

— Кто ты? Что тебе надо?

Фигура встала и откинула капюшон плаща, явив королевскому взору сухое, суровое и властное лицо женщины средних лет.

— Я тот сюрприз, который обещал тебе Лампкин! Я буду говорить от имени Комитета по сохранению монархии!

— Надо же, оказывается, есть и такой, — пробормотал польщенный король.

— Мы всецело полагаемся на Лампкина в вербовке сторонников, — сказала женщина. — Этот разбойник всегда прав, хотя и в чисто негативном смысле, что никоим образом не обесценивает его рекомендаций.

— Что значит — в негативном смысле? — удивился король.

— Каждый раз, когда Лампкин полагает, что отыскал идеального конспиратора, придерживающегося пылких роялистских убеждений, эта персона на деле оказывается ярым противником тех принципов, которые декларирует публично.

— И ты полагаешь, что я?…

— У меня нет сомнений. Лампкин в своей легковерной наивности еще ни разу не ошибался! Кроме того, я Искательница Истины и заглянула глубоко в твою душу, узрев в ней самые неподдельные республиканские идеалы.

— Боюсь, я не понимаю цели твоего визита.

— Что тут надо понимать? Ты именно тот человек, который нужен Комитету.

— А вот теперь я вообще ничего не понимаю!

— Тебе сразу все станет ясно, когда ты сообразишь, что для эффективной работы подпольной организации само ее название должно вводить в заблуждение непосвященных.

— Значит, ваш Комитет вовсе не за монархию?

— Ты быстро соображаешь, юноша. На самом деле мы не что иное, как Революционный Совет, который поставил своей целью полное и окончательное уничтожение монархического строя.

— И ты считаешь, что я всецело разделяю взгляды вашего Революционного Совета?

— Мы в этом совершенно уверены. Обозри всю свою жизнь проницательным взглядом, и ты сам убедишься.

Прежде королю никогда не приходило в голову сформулировать собственное мнение о монархии. Но теперь, когда он вовсю наслаждался новообретенной независимостью, когда вживе смог представить, как бы ему, Ральфу, не понравилось служить другому королю… Да, он страстно ненавидит саму идею монархии и готов сделать все, что в его королевской власти, чтобы положить ей конец!

— Похоже, я ваш человек, — сказал король. — Что я должен сделать?

Женщина вручила ему клочок бумаги.

— Приходи в полдень по этому адресу. Между прочим, будет подан ланч… Здоровый республиканский ланч, а не ваши дворянско-декадентские фуа-де-гра и жюльенчики! Там ты узнаешь о наших планах и чем ты можешь быть полезен.

Сходка была назначена на Аллее Святого Креста, чуть ближе к центру города, чем храм Мкенизера.

В небольшой, недурно обставленной комнате сидели на раскладных садовых стульях около дюжины заговорщиков различного возраста и пола, держа по стакану трявяного чая в одной руке и придерживая на коленях картонные одноразовые тарелки другой. То, что находилось в тарелках, сильно смахивало на произведение больничной вегетарианской кухни.