Кивнув, Мадейра подошел к голопроектору, включил его, прогнал десяток кадров – мелькнули какие-то обломки, черепки, сплющенные и скрученные конструкции, панорама огромного длинного зала, который тянулся в бесконечность… Зал исчез, и появилось изображение диска с изъеденными краями диаметром в человеческий рост – темная поверхность с неясными, словно отчеканенными или выдавленными на ней контурами. Мадейра подрегулировал прибор, поверхность слегка посерела, посветлела, контуры проступили ясней, и я увидел жуткое чудовище. Два распростертых крыла, под ними – хвост и когтистые лапы, а сверху – головы. Две головы, крысиная моча! Плоские, с крючками на конце, с высунутыми языками!

Мадейра откашлялся.

– Эту вещь нашли года четыре назад в… Ну, не важно где! Нашли и сняли голограмму, так как сам предмет, изготовленный из стали с добавкой никеля, не подлежал транспортировке – он проржавел и рассыпался, когда его стронули с места. Но мы успели сделать голограммы и провести поверхностный зондаж. Изображения совместили, и перед вами надежная реконструкция. Полномасштабная, прошу заметить. – Он набрал в грудь воздуха и с шумом выдохнул. – Мы думаем, это какое-то животное – в книгах иногда попадаются обрывки картин с разными странными тварями. Возможно, этот монстр был приспособлен для полетов – видите, есть хвост и крылья и форма тела обтекаемая… Необычное создание, но я могу признать, что эти твари существуют на Поверхности, если… если б не две головы! Чему мы не имеем прецедентов! Мы решили…

Дакар захохотал. Он согнулся, упершись локтями в колени, плечи его затряслись, щеки покраснели и увлажнились глаза. Он смеялся, всхлипывал, сопел, раскачивался, пока Эри на хлопнула его по спине.

– Простите, дем Мадейра… Не собираюсь обижать вас, но ваши недоумения так забавны… – Встав, инвертор приблизился к голограмме. – Это не реальное животное, а символ, герб страны, в которой я когда-то жил. Она называлась Россией и занимала огромную территорию, примерно от этих мест до океана на востоке. Прототип герба – орел, одна из самых крупных хищных птиц. Орлы действительно летают, но голова у них одна.

– Потрясающе… Невероятно… Какое открытие… – пробормотал Мадейра. – В двух словах вы разъяснили загадку, которая мучила нас четыре года… Как просто и логично – символ!.. герб!.. то же, что эмблема фирмы на браслетах и значках! Только размером побольше.

– Изображение двуглавого орла было на монетах, марках, флагах, официальных документах. – Склонив голову к плечу, Дакар рассматривал голографический оттиск. – Этот, сделанный из металла, был, вероятно, установлен на каком-то правительственном здании или на решетке у старинного дворца. – Он повернулся к Мадейре. – Где вы его нашли?

Блюбразер со смущенным видом пожал плечами:

– Не будем об этом говорить. Это… это пока что наш секрет, дем Дакар. Но если вы решите присоединиться к нашему сообществу – чего я всей душой желаю, ибо ваши знания бесценны, – если вы это сделаете, то никаких секретов и тайн от вас не будет. Вы согласны?

– Я… – начал Дакар и тут же с беспомощным видом оглянулся на Эри. Она смотрела на него, точно на младенца, вылезшего из инкубаторной капсулы.

– Присоединяйся, инвертор, – посоветовал я. – Достойные люди! К одалискам не бегают, пузырь не пьют и оттопыровку не потребляют. Будешь рассказывать им про голубые небеса и зеленые… как их… равнины. А они будут слушать и аплодировать.

Обруч на моей руке прозвонил. Конец третьей четверти, пора и за дела приняться… Конго, наверно, уже ждет.

Я поднялся.

– Мне нужно уходить. Желаю вам новых потрясающих открытий. До встречи!

Мы стукнулись браслетами, и я покинул тупичок блюбразеров. В Тоннеле уже было оживленно, и, пробираясь среди толп народа к выходу и конюшне, где поджидал меня Пекси, я предавался раздумьям об откровениях инвертора и этом последнем эпизоде с загадочным гербом. Ловко у него получилось, вмиг объяснил! Может, в самом деле он не Дакар, потомственный инвертор, а человек из далекого прошлого, каким-то образом переселившийся в тело Дакара? Почему бы и нет! Мир полон тайн и чудес, их даже здесь хватает, в куполах – так что уж говорить о Поверхности! Про нее мы ничего не знаем.

Кроме, пожалуй, одного – что двухголовые зверюги там не водятся.

Крит удалился. Этот человек, высокий, мощный, с правой рукой, похожей на узловатую ветвь столетнего дерева, внушал ему смутное беспокойство и в то же время симпатию. У Крита было странное лицо, неподвижное, настороженное, на которое как бы надевались подходящие к случаю маски – улыбка, радость, горе, гнев, печаль. Он не любил таких людей, считая их лицемерами, но этот, кажется, был искренним – просто сконструирован особым образом и выглядит именно так, а не иначе. К тому же настоящей маски из пластика или металла Крит не носил, и это являлось определенным знаком. Маски, как объяснила Эри, носились для того, чтоб скрыть выражение лица; в местной культуре они являлись преградой между двумя мирами – внутренним, принадлежавшим человеку, и внешним, которым могли пользоваться все.