– Дела компаний не касаются Свободных. – Потом вдруг просияла улыбкой: – Я избавилась от твоей одалиски! Как ты хотел!

– Надеюсь, не Парагваю отдала?

– Нет. Вернула ГенКону за четверть стоимости. Ты не сердишься?

Он покачал головой, наклонился и прошептал ей на ухо:

– Не буду сердиться, если ты компенсируешь убытки.

Эри фыркнула.

– Прямо сейчас?

– Нет. Я устал, я грязен, я голоден. Спущусь к себе, перекушу и отдохну. Ты придешь ко мне вечером?

Она взмахнула ресницами. Определенно, ее новое лицо было более выразительным! Он боялся признаться себе, что ищет – и находит! – в ее чертах сходство с женой.

– Вечером – это когда, Дакар?

– Дьявол! Я все забываю, что здесь нет ни утра, ни вечера, ни рассвета, ни заката… Вечер – это середина последней четверти, солнышко.

– Я приду.

Он уже направился к двери, когда она сказала:

– Еще одно, Дакар. Когда я вернулась из ГенКона, со мной связался Мадейра. Разыскивает тебя, хочет видеть, зовет к себе в тупик. Пойдешь?

– Завтра, вместе с тобой. Если Крит не утащит нас в подземелья.

– Мадейра хочет сказать что-то важное. Без свидетелей.

– Но без тебя я не найду этот чертов Тоннель!

– Найдешь. Он в Бирюзовом секторе, вход рядом с инкубатором. Я объясню, как туда добраться. Если желаешь, провожу.

– Это было бы лучше, – проворчал он и вышел в коридор.

Спускаясь в свой патмент на лифте вместе с тремя девицами, раскрашенными в желто-зеленую полоску, он размышлял о преображении Эри. Оно, несомненно, не было связано с косметической хирургией – ни швов, ни шрамов, ни других следов на шее и лице, да и какая хирургия может переделать цвет волос и глаз и форму черепа? Тем более за четыре дня! Эри подверглась какой-то иной операции, по-видимому генетической, если ее производили в ГенКоне, но он не мог представить, что это было. В генетике и медицине он разбирался значительно хуже, чем в геологии, хотя о своей болезни – к счастью, уже бывшей – прочитал десяток книг. Но в них его интересовали выводы, повсюду печальные – болезнь была неизлечимой и смертельной.

Хорошо, что это уже в прошлом, решил он, выбираясь из кабинки лифта. Девицы хихикали и перешептывались за его спиной. Одинаковая раскраска и прически, похожие на взрыв вулкана, делали их неразличимыми.

Он вымылся и поел, вытащив из раздаточного автомата три банки наугад. В одной оказался нарезанный кубиками ананас, в другой – пряная грибная паста, а в третьей – мясное желе неясного происхождения – может, из червей, а может, из лягушек. Он постарался не думать об этом и наслаждаться пищей: как ни крути, она была куда вкуснее, чем пилюли капсулей.

Ложе встретило его мягкими объятиями. Усталые мышцы расслабились, веки смыкались, и плыли под ними чудные и страшные картины: фигуры Хингана и Дамаска, обвешанные оружием, ледяной водопад, грохочущий в таинственной полутьме, серые тела гигантских крыс, скалы, холмы, мхи и мерцающая растительность в Керуленовой Яме, длинные бесконечные коридоры, шершавая стена и Крит-Охотник, прижавшийся к ней, точно к любимой женщине. Он всматривался в эти видения с интересом, не как очевидец, а словно зритель, перед которым крутят нескончаемый фантастический сериал, что-то вроде Конана Варвара или Зены, королевы воинов. «Хотя у них не было ни огнеметов, ни бластеров, только мечи да кинжалы, – лениво размышлял он. – Бластеры – это уже из другой оперы, из космической… из „Звездных войн“ или „Дюны“…»

Мелодичный перезвон заставил его открыть глаза. Лицо синтета Эри в прежнем ее обличье возникло на фоне стены, губы шевельнулись, вспорхнули слова и, долетев к нему, закружились, как надоедливые мухи.

– Дем Дакар? – И снова: – Дем Дакар?

– Я за него, – сказал он и сел. – В чем дело?

– С вами желают поговорить, дем Дакар.

– Мадейра? – Сон как рукой сняло. – Соединяй!

– Нет, это дем Онтарио, ваш куратор.

– Губастый хмырь из Лиги Развлечений? Вот принесла нелегкая… – Он поднялся, раздраженно морщась. – Ну, черт с ним, все равно соедини!

В воздухе материализовалась голова Онтарио.

– Мой драгоценный дем Дакар… – поклон, – я счастлив видеть вас… – поклон и облегченный вздох, – и убедиться, что вы здоровы и благополучны… – снова поклон, – ибо события в Мобурге заставили меня тревожиться о вашей безопасности, и не только меня, – взгляд вверх, – но также высокого гранда Адена и магистра Аракажу, поручивших мне…

– В чем причина вашей тревоги? – резко перебил он.

– В том, что вы не отвечали на вызовы, тогда как в городе – конфликт за конфликтом, схватки чуть ли не в каждом секторе, и нам казалось, что вы, по своему обыкновению, в гуще событий и…

Он пропустил большую часть речей Онтарио, запомнив только последнюю фразу: «Мы опасались, что нам принесут ваш хладный труп или всего лишь горсть компоста, прах гения, покинувшего этот мир».

– С чего вы решили, что я полезу в драку? Спор оружейников со стекольщиками меня не касается.

Брови куратора многозначительно приподнялись.

– Прежде вас касалось все, дем Дакар. Если мне не изменяет память, вы не упускали случая помахать разрядником. Вы говорили, что нуждаетесь в сильных впечатлениях, что запах крови вдохновляет вас и что она – живительный напиток вашего таланта. Еще вы говорили…