До лифта было метров двести. Обычный лифт, как в жилых стволах, с широкой просторной кабиной; мы поместились в ней вшестером. На месте панели с кнопками ярусов виднелся рычаг – Мадейра дернул его, и мы поехали.

– Вверху еще одна полость, что-то вроде ангара для скафов, – промолвил мой приятель. – Щель в стене шахты, метрах в пятистах над приемным бункером. Шахта гигантская… Десять стволов поместятся!

– Скафы проверяли? – спросил Хинган.

– Нет.

– Прах отвальный! А если там одно гнилье? Как поднимемся?

– Триплекс не гниет, – возразил Мадейра. – Хорошие машины, надежные, древней работы. Не думаю, что будут проблемы.

– Оружие есть?

– Торчит что-то под днищем. Думаю, стационарные разрядники.

– Это хорошо! – Хинган ощерился в ухмылке. – Видно, шахту ими прожигали… Такой штуковине цены нет!

Лифт остановился, мы вышли и очутились в горизонтальной щели. Таких огромных под куполом нет – эта тянулась на сотни метров во все стороны и была высокой, в двенадцать-пятнадцать ярусов. В стене, слева и справа от лифтовой двери, зияли ниши, похожие на норы чудовищных крыс, и в каждой поблескивала тупорылая кабина скафа. Их было тут несколько десятков – я насчитал тридцать четыре и сбился.

– На две оравы хватит, – сказала Эри, рассматривая эту внушительную выставку. – Верно, Крит?

Я кивнул, не поворачивая к ней головы. Я все еще не мог привыкнуть к ее новому лицу; пока не глядишь, по голосу – Эри, а как посмотришь – чужая женщина. Это меня раздражало; нельзя воспринимать партнера словно чужака.

– Шахта там. – Мадейра вытянул руку, указывая на слабое сияние где-то в глубине щели. – А за ангарами скафов прорублен ход к большому залу… помните, Дакар, я вам о нем говорил? Огромная пещера с мусорными кучами, в которой мы нашли рельеф.

– Посмотрим? – Дакар повернулся ко мне.

– Посмотрим. Для того мы здесь, чтобы все осмотреть.

Никто не возразил ни слова. Кажется, мои партнеры не слишком торопились навстречу Поверхности, и я их понимал. Новое пугает, и чем оно грандиознее, тем больше страх.

Вслед за Мадейрой мы миновали шеренгу скафов и повернули в широкий проход, тянувшийся на пару километров. Кончался он осыпью: щебень, обломки гранита и мрамора, остроконечные глыбы битой керамики в два-три человеческих роста. Осыпь уходила вниз еще на километр, а за ней открывалось гигантское пустое пространство размерами чуть ли не с купол. Мы включили все прожектора, бросили в воздух шары, но свет их не мог разогнать мрак в этой огромной полости. Кажется, она, в отличие от купола, была не круглой, а прямоугольной и сильно вытянутой в длину. С обеих ее сторон шли траншеи, когда-то глубокие, а теперь наполовину заваленные обломками. Разглядеть дальний конец этого зала мы не смогли.

– Похоже, купола строили еще до Пака, – сказал Хинган, всматриваясь в темное таинственное пространство.

Мадейра замотал головой:

– Это не купол, это более древнее сооружение. Для облицовки стен использовали примитивный искусственный камень, а украшали мрамором и кое-где керамикой. В камне есть ржавые железные штыри, и мы полагаем…

– Это железобетон, – прервал его Дакар. – Жаль, что мы не можем осветить всю эту огромную пещеру… что-то она мне напоминает, что-то очень знакомое, только размеры великоваты… Где мы сейчас находимся, Мадейра? Мы ехали больше четырех часов и, вероятно, удалились от Мобурга? Насколько и в какую сторону?

– Направление примерно к полюсу планеты, а расстояние… – Мадейра сморщил лоб, – расстояние около тридцати мегаметров, считая от Мобурга.

Дакар вздрогнул и, резко повернувшись, уставился на него:

– Сколько? Я не ослышался?

– Тридцать мегаметров, – повторил Мадейра. – Может быть, немного меньше.

– Мегаметров, значит… – с остолбенелым видом протянул Дакар. – В одном мегаметре тысяча километров или миллион метров… Я ничего не путаю, друзья мои? Я еще не разучился считать?

– Кажется, нет, – с улыбкой сказала Эри. – А что тебя удивляет, инвертор?

– Да так, всякие мелочи… Выходит, до Мобурга тридцать тысяч километров? И поезд шел со скоростью два километра в секунду? Не первая космическая, однако впечатляет… Ну, дьявол с ней, готов поверить! Но радиус Земли шесть тысяч триста километров. С этим-то как быть? Куда мы уехали? В космическое пространство?

Я еще не видел его таким растерянным, даже в Керуленовой Яме, когда мы повстречались с крысами. Мнилось, что мир вокруг Дакара рухнул, и он пытается склеить его заново из обломков, да ничего не выходит.

– Вы ошибаетесь, Дакар. Планетарный радиус шестьсот тридцать мегаметров, – мягко произнес Мадейра.

– Вот как? – Он запустил в волосы пятерню. – Это планета Земля? Мы не на Юпитере?

Хинган ткнул его локтем в бок:

– Кончай умничать, парень! Полюбовался на этот мусор? Ну, так идем обратно, проверим скаф! Не все ли равно, сколько метров и мегаметров в этой Земле… Главное, чтоб купол на башку не рухнул!

В словах Хингана был резон, и мы повернули к стоянке скафов. Дакар двигался как во сне, с таким лицом, будто на него и правда рухнул купол. Это меня беспокоило, да и не только меня – Эри посматривала на инвертора с тревогой и старалась от него не отходить. «Гниль подлесная! Что это с ним? – подумал я. – В Штреках вроде не пугался, а тут бледнеет на глазах и еле шевелит ногами… И все оттого, что ошибся в расчетах?»