Кимбер шевельнулся.

— Теперь я весь во внимании. Давай дальше.

— Я просто... думаю, что у тебя за пазухой заначка. Не знаю — сколько. Вероятнее всего, наличными. Может, только пятьдесят тысяч, а может, и сто пятьдесят. Меня это тревожит.

— Это ты меня тревожишь, Джес.

— Любую сделку, любой твой шаг будут проверять. И не надейся, что сможешь использовать хотя бы один из припрятанных долларов так, чтобы они не заметили. В общем, повторяю: сейчас не время ловчить.

Сэм, кинувшись к Джесу, обхватил ручищами его плечи и поднял со стула. Стакан выпал из парализованной руки Джеса, и от неожиданности, от боли Гейбл пронзительно завизжал. Выпрямившись, Сэм держал его в воздухе, почти вплотную приблизив к себе напуганное лицо Джеса, так что тому были видны набухшие мускулы на руках Сэма и жилы на шее. Со зловещей улыбкой Сэм тихо спросил:

— И где же я держал эту кучу денег?

— В... в на-надежном месте. Господи! Пусти меня!

— Например?

— Не знаю! — в отчаянии завопил Джес. — Видит Бог, не знаю!

— Скажу тебе одну мелочь, — четко, с угрозой произнес Сэм. — Здесь полная звукоизоляция. По-моему, ты врешь. Даю тебе шанс назвать то определенное место, где, по-твоему, я спрятал деньги. Если соврешь, переломаю все твои жирные пальцы на левой руке — один за другим. А потом задам вопрос снова.

— Мы же знакомы уже...

Стальные пальцы вонзились глубже в его плечи.

— Давай говори!

— Боже милостивый, Сэм! Ты их отдал Луэлл!

Пронзив его взглядом, от которого Джес похолодел, Кимбер разжал огромные руки, и Гейбл ударился пятками об пол, так что даже прикусил кончик языка. Вздохнув, он опустился на пол, как усталый толстый ребенок. Двигая онемевшими пальцами, ощутил в них мурашки. “Боже милостивый!” — пробормотал он, всхлипнув в голос, так что этот резкий звук напугал его самого.

Сэм, присев на корточки, посмотрел ему в глаза:

— Разберемся в этом как следует, мистер Джес Настоящий, абсолютно до конца.

Джес вздохнул.

— Я буду защищаться.

— За минуту от тебя останется труп, лучше начни. Джес, все еще считая его слова шуткой, взглянул Сэму в глаза, но на его влажном, застывшем сером лице оставалось то же грозное выражение.

Он судорожно сглотнул.

— Когда я почти уверился, что у тебя есть наличные, начал думать, куда ты их дел. Ведь не будешь держать их в сундуке под замком. Вспомнил про одну твою поездку без всякой видимой причины и решил: ты куда-то за этим съездил и привез сюда. Вероятно, где-нибудь спрятал. Может, здесь, может, на даче. Я долго пытался угадать. Честное слово, Сэм, просто так... если засядет в голову заноза, не успокоюсь, пока не выясню. Характер такой. Мне нужно было просчитать, существует ли угроза обвинения тебя в мошенничестве, не грозит ли тебе тюрьма. До тюрьмы ты не дойдешь. Но тебе необходимо ездить по делам. Не мог же ты возить деньги с собой, пришлось бы их спрятать у кого-нибудь, кто быстро доставит их тебе, если запахнет паленым. Чем больше размышлял, тем скорее росла уверенность, что этот “кто-то” — Луэлл. Вот я и решил ей намекнуть. Если деньги не у нее, она просто меня не поняла бы. А если у нее — убедился бы.

— Тебе нужно было убедиться просто так. Когда же ты додумался?

— Недели три назад. Ты тогда ездил в Тампу. Я записался на прием к доктору Нилу и сидел один в приемной. Наклонился к Луэлл, шепнул ей на ухо: “Надеюсь, вы это надежно укрыли?” Если бы она стала недоумевать, я сказал бы, что имею в виду свою врачебную карту. Но Луэлл испугалась, раскрыла глаза и автоматически ответила: “Конечно, это в...”, но осеклась и закончила: “О чем это вы?” Но было уже поздно. Я пошел ва-банк, сказал, что говорю о тех деньгах. Закусив губу, она заявила, что ты ее уверял, будто о них никто не знает. Я занервничал, испугался, что расскажет тебе, как я ее подловил. И тут меня вызвал доктор; когда он меня отпустил, я ее подождал и пригласил выпить кофе. Объяснил, что я стараюсь как можно лучше защищать твои интересы в этой истории с налогами, а ты такой тип, с тобой трудно работать, потому что всегда что-то скрываешь. Рассказал, что догадался — где-то прячешь наличные, сообразил, что передал их на хранение ей на случай, если дело решится неудачно. Эти деньги ее потрясли: она не знала, сколько их, но была уверена, что они чужие, не твои.

— И ты открыл ей глаза — объяснил, что я прячу деньги от налогов.

— Нет, Сэм! Ей-богу, как только услышал, что ей говорил ты, держался твоей версии. Она мне обещала не вспоминать о нашем разговоре. Думаю, она встревожилась из-за денег, но потом успокоилась. Я сказал, что мы давно уже сотрудничаем, и моя единственная забота — защитить тебя.

В голове Джеса мгновенно вспыхнула ослепительная молния, в ухе раздался болезненный звон, на губах появилась кровь. Лишь усевшись опять, он понял, что Сэм его ударил. Он даже не заметил молниеносного движения огромной руки.

— И ты, конечно, похвалялся, Джесси, какой ты сообразительный. Перед кем?

— Не говорил ни слова! Клянусь, никому не сказал ни словечка! Старался вообще забыть об этом, чтобы иметь свежую голову для сражения с ребятами из Джэксонвилла.

Кимбер, все еще сидевший на корточках, медленно поднялся, протянул руку, и Джес испуганно отшатнулся.

— Давай поднимайся, — успокоил его Сэм.

Джес ухватился за протянутую руку, и Кимбер дернул ее с такой силой, что Гейбл взлетел над полом, подтащил к креслу и швырнул. Задыхаясь, Джес вытащил платок, вытер лицо.

— Откровенно говоря, Сэм, за все пять лет никогда не видел тебя таким...

— Наверно, я вышел из себя, Джесси.

— Тебе не следовало бить меня.

Сэм подошел поближе.

— Это совет?

Лицо его по-прежнему было пепельно-серым, болезненным.

— Я только хотел...

— Ты вообще не понимаешь, в чем дело, идиот. Луэлл умерла, а те деньги исчезли.

Джес, раскрыв рот, снова вытер лицо, повторил машинально:

— Исчезли.

— Сто шесть тысяч долларов наличными. Лет тридцать тому назад я нанялся ловить омаров, и шли мы под парусом в Ки-Уэт. Один швед из Сент-Питерсберга выиграл на палубе всю наличность — восемнадцать долларов, мы не прошли и километра, как кто-то проткнул его ножом и обобрал.