— Значит, нужно менять работу.

— Наверное... пожалуй.

— Благодаря Энджи?

— Что ж, можно сказать и так.

— Попытайтесь заснуть, Пол.

Когда он опять проснулся, в комнату сочился рассвет. Барбара стояла у окна.

— Барбара?

Резко повернувшись, она подошла к нему. Когда пробовала ладонью лоб, он обхватил руку и мягко притянул к себе, заставив сесть на постель.

— И еще кое о чем я подумал. Теряя силы, подумал о вас. И сразу пришел в себя и решился на последнюю попытку.

— Да?

— Вот тогда я понял, что вы — моя судьба. Но кто знает, что чувствуете вы...

Ее рука долго покоилась в мужской ладони. Потом она, вздохнув и наклонясь, мягко коснулась его губ. Он гладил ее по спине, а она, дрожа и крепче прижимаясь к его груди, все глубже погружалась в сладкий поцелуй. Затем, прильнув щекой к его лицу и опять вздрогнув, сказала:

— Теперь тебе ясно, что чувствую я.

— Барбара, родная, это не просто... Она прикрыла его рот ладонью:

— Не хочу никаких обязательств. Не хочу ни о чем думать. Во всяком случае не сейчас.

Снова поцеловав его, она громко, торжествующе засмеялась:

— Посмотри-ка, что я выловила из воды. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Никакой лихорадки.

— Это немедленно нужно исправить, — шепнула Барбара. В сероватом рассвете он видел, как она встала и, немного отвернувшись, начала раздеваться — спокойно, без подчеркнутой стыдливости или вызова. В серебристом свете выражение лица было задумчивым, с налетом печали, губы изогнуты в нежной улыбке. Обернувшись, сделала нерешительный шаг, а потом сразу кинулась в его раскрытые объятья — великолепная, изумительная, благороднейшая женщина, ожидающая от него сейчас и навеки только безоглядной и добровольной преданности.