– Здравствуй, Славик, – неестественно вежливо сказал Леха. Не успел он услышать ответ, как Никитина мать его оттеснила и сама встала у окна:

– Ты что-то зазнался, друзей забыл...

– Работы много, – пробубнил Славик. – Сама видишь, зашиваюсь. – Он кивнул матери за спину, как продавцы обычно кивают на очередь, но никакой очереди там не было.

– А мы все бездельничаем, – вела светскую беседу мать, старательно не выдавая себя взглядами в сторону.

А там было на что посмотреть. Парень с синяком отстал еще на подходе к метро и вернулся так же неожиданно, таща в руках странно знакомую железку. Домкрат!

– Ты чего хотела-то? В долг не дам.

Мать скривилась, типа: «Нужен мне твой вдолг», – и завела:

– Ну пристрой нас к себе на работу, что тебе стоит! – А парни и Ленка в это время прилаживали домкрат к палатке.

– Сама знаешь, не могу. У тебя все?

Славик отвечал тихо, да и стоял Никита не так близко. Странная злость охватила его и обернулась против очкарика. Вот барыга, шоколадом торгует с десятикратной наценкой, сейчас ребята его...

Домкрат поддавался. Палатку приподняло пока не сильно, этот внутри даже ничего не замечал. Мать видела краем глаза и хихикала в кулак, а Леха остановил прохожего:

– Мужик, помоги!

Кстати, прохожие реагировали на сцену у палатки удивительно спокойно: никто не паниковал, не звал милицию, даже особо не глазел, а так: глянут мельком и пойдут себе. Максимум, пожав плечами. Как будто так и надо. И это «так и надо», кажется, передалось Никите. Он как будто забыл, зачем он здесь, о грехах, испытаниях и демонах. Он впервые в жизни, а не в кино, видел, как трое поднимают палатку на руках и...

– Перехвати!

– Осторожно!

– Пошла-пошла!..

Комок шумно завалился на бок. Грохот упавших коробок, звон стекла, перепуганное лицо очкарика, который тут же встал на ноги и завопил слово: «Дверь!»

– Спасибо, мужик, ты нам очень помог! – Леха шумно хлопнул прохожего по спине, кивнул Никитиной матери, которая так и стояла у окна палатки, и вся компания молча двинулась назад, в сторону сквера. Никита даже шагнул за ними, но почувствовал, как штанину потянули вниз. Ах да, Ярик!..

– Ты что?! А душу спасать?

– Душу? – Никита глянул почему-то на очкарика. Тот стоял в палатке, уже выпрямившись, по колено заваленный коробками и битыми бутылками. Ногой он колотил в пол, где была дверь.

– Замуровали, демоны, – хихикнул Ярик. – А все зависть. Как думаешь побеждать этот грех?

Никита, конечно, вспомнил, зачем пришел, а все равно было как-то странно. Парня надо спасать, но неужели тогда, – ...дцать лет назад, без Никиты не справились?! Неужели палатку никто не поставил на место и очкарик умер там с голоду, заваленный шоколадками по пятьсот рублей?

– А сам он не освободится?

– Сам освободится к концу смены, а греха не победит. Зависть в матери твоей не утихнет от этого, понимаешь?

– Так мне за ней бежать?

– Делай что-нибудь, не рассуждай! Ночь короткая...

Ничего себе: «Делай что-нибудь!» Для начала парня все-таки нужно вытащить. Никита вспомнил разговор в сквере: «Хозяйка комка – тетка Славкина, сама в соседнем работает». И пошел гулять по соседним палаткам, заглядывая в каждую. Торговали в основном женщины: и помоложе, и постарше, и как тут найдешь нужную?! Эта тетка тоже хороша, ее киоск перевернули, а она где-то рядом сидит и не видит...

– Ярик! Помоги! Ты же знаешь, где она. Эта...

– Тетка его? Вон она. – Ярик показал на женщину в одной из соседних палаток. – А зачем тебе?

– Сам как думаешь? Позову ее, пусть сама свой товар выручает. И парня заодно.

– А зависть?

– Вот заладил! Сначала парня освободим, потом думать будем.

– Это твое заднее слово?

Странный какой-то демон.

– Нет, блин, переднее. Давай сперва очкарика спасем, у него тоже душа есть.

Ярик пожал плечами, подобрал камушек и кинул в палатку, где сидела тетка Славика.

Она как будто этого и ждала: глянула в окно, увидела перевернутый комок, выскочила, подбежала, постучала в окно:

– Славик! Цел?

Что он там отвечал, слышно не было. А тетка обежала соседние палатки и вернулась с четырьмя коллегами. Три женщины и парень. Неужели перевернут? Никита шагнул вперед, но Ярик одернул его за штанину и так выразительно посмотрел, что Никита даже устыдился своего порыва. Если он невидимый и бесплотный, вряд ли сможет помочь.

К счастью, компания его матери бросила домкрат, когда уходила, так что подняли палатку быстро и почти так же легко.