– Ты такой же, как Ярик!

– Да, я не Гамигин. Нам пришлось придумать и это: такую мелочь, как я, ты бы и слушать не стал.

– Я, знаешь, не силен в видах демонов. Погоди... Если я не умер...

– Просто в обморок упал. Дальше – дело техники. Стащить тебя с крыши, внушить, что ты труп и попадешь в ад...

– Я понял уже, что вы меня развели. Душа-то чья?

– Матери, – просто ответил демон.

– И вы думали, что я не стану ее спасать? Вы там, в аду, совсем перестали быть людьми?

– Не все так просто. Тебе ж намекали: за те грехи матери должны были ответить ее дети. Ты справился, но это был не единственный вариант. По правде говоря, раньше этого варианта вообще не было. И хуже всего пришлось бы твоей сестренке... Странно, что еще из больницы не звонят.

– Кому-кому пришлось бы хуже?

– А ты думал, мать с аппендицитом увезли? Взрослый парень.

– Нет, но...

– Все, что угрожало матери, это потерять дочку. Но теперь все в порядке.

О как! И новость-то вроде не новость, а все равно с ума сойдешь.

– Так вы думали, что я за них не стану напрягаться?!

– Забудь. Ты всех спас – и радуйся. А если бы да кабы...

На полу зазвонил телефон, и демон встал, собираясь уходить.

– Бывай, Никита. Дослужишься до ада – приходи, рады будем. Может, и Ярик к тому времени подтянется... Но лучше не надо.

Никита уже не слушал его, только смотрел на телефон:

– Это из больницы?

– Будь уверен. Да! У тебя не найдется горстки пуговиц, очень надо?

Никита не стал спрашивать: «зачем?». Цапнул с пола телефон, влетел в родительскую комнату. Пнул отца: «Трубку возьми», – сгреб со стола коробку с пуговицами и притащил демону.

– Держи.

Гамигин (или как его теперь называть?) открыл коробку и несколько секунд пялился на свалившееся богатство, бормоча непонятное: «и с ребятами расплачусь».

– Забирай все! – повеселел Никита. Он слышал, как встает отец, скрипя диваном, как идет сюда, чтобы сказать Никите то, что он уже знает. – Извини, отец идет...

– Ухожу-ухожу! И огромное спасибо, ты не представляешь, как меня выручил.

Никита засмеялся в голос, от радости, что все живы и все кончилось, и еще над мордой Гамигина (или как его теперь называть?), который вцепился в коробку с пуговицами, как скупой рыцарь в свой сундук.

– Дурак ты, демон!

Но демона уже не было.