Они направились к «лендроверу».

Из ворот, сильно покачиваясь, появились двое парней.

– Твои друзья крепко выпили, – заметил Флетч, повернувшись к Джуме.

– Друзья? – Джума не посмотрел ни на них, ни на Флетча. Он вглядывался в густые заросли кукурузы.

– Нет, я его не знаю, – улыбнулся Карр. – Я думал, он – ваш приятель.

На танцплощадке отеля «Шейд» Джума участвовал то ли в репетиции, то ли в первом представлении артистов. Танцевали они брейк. Вечер только начался, так что столики в основном пустовали. Артисты показывали Джуме одни элементы танца, он им – другие. Громко играл магнитофон.

– Он просто залез в кабину вместе с нами, – пояснила Барбара. Они сидели за маленьким деревянным столиком под зонтом. – Сначала сказал, что его зовут Джеймс. Потом добавил, что мы можем звать его Джума.

– Наверное, ему надо попасть в Найроби.

Карр уже заказал обед. Официантка принесла три высоких стакана с пивом.

– Я спросил, сколько ему лет, и он ответил: тридцать семь, – вставил Флетч.

– Ему тридцать семь, – кивнул Карр.

Они смотрели, как Джума волчком крутится на левом плече.

– Каждый год здесь два сезона дождей, – продолжил Карр. – Короткий и длинный. Спросите любого, сколько ему лет, и он ответит, сколько сезонов дождей миновало со дня его рождения. У Джумы, вот, тридцать семь. То есть ему восемнадцать с половиной.

– О, я вижу, – выдохнул Флетч. Ассимилировался он быстро.

По пути из усадьбы колдуньи в отель «Шейд» Карр устроил им небольшую экскурсию. Они побывали в бывшем поместье Карен Бликсен <Карен Кристенсе Динесен (1885-1962), датчанка, по мужу баронесса Бликсен, – известная писательница, публиковавшая свои произведения под псевдонимом Асек Дайнесен.>, известной так же, как Асек Дайнесен. Большинство туристических агентств еще не включило поместье в свои маршруты, и в невысоком каменном доме, окруженном несколькими акрами деревьев, лужаек и цветочных клумб, размещалась школа бизнеса. Они вышли из «лендровера» и походили вокруг – под решетками для вьющихся растений, меж деревьев с толстенными стволами на заднем дворе.

Барбара и Флетч посидели на каменных скамьях у двери черного хода, где Карен Бликсен принимала гостей и, возможно, писала о них свои книги.

– Дайнесен, Хемингуэй, Роарк, – проговорил Карр. – То было миллионы световых лет тому назад, по африканскому времени.

– Время, пространство, – Джума двинулся к «лендроверу». – От Африки они всегда в миллионах световых лет.

В сгущающихся сумерках, за столиком во дворе отеля «Шейд» Карр прочитал им небольшую лекцию.

– Вы должны знать, как понимают здесь время. Вы на экваторе. Солнце каждый день встает примерно в семь часов утра и заходит примерно в семь часов вечера. Восход, естественно, начало дня, а заход, соответственно, начало ночи. Так что, если кто-то говорит, что встретится с вами завтра в три, он имеет в виду десять часов утра. Завтра в десять означает пять часов пополудни. В пять вечера – в полночь.

– О, я вижу, – откликнулся Флетч.

– Именно из-за подобных мелочей возникают серьезные проблемы.

Официантка принесла большую тарелку с вареным мясом и миску с рисом. Поставила на стол три бумажные тарелки.

Карр взял рукой кусок мяса. Зачерпнул им, как ложкой, немного риса, отправил то и другое в рот.

– Может, следует спросить Джуму, не хочет ли он поесть? – полюбопытствовала Барбара.

– Сейчас он есть не хочет, – уверенно ответил Карр.

Брови Барбары взлетели вверх.

– Почему, bwana?

– Местные жители по традиции едят один раз в день, в девять или десять вечера, после того как спадет жара. Пища обычно очень калорийна, насыщена белком. Они уверены, что те, кто ест в дневную жару, болеют, толстеют, становятся ленивыми, – Карр оглядел столики, за которыми по-прежнему сидело лишь несколько человек. – Некоторые, переселившись в город и надев одежду из полиэстера, начинают есть три раза в день и очень скоро полнотой и одутловатостью уже не отличаются от среднего нью-йоркца.

Барбара наблюдала, как танцует Джума.

– Он не полный и не одутловатый.

– Совершенно верно. И сейчас есть он не хочет.

Флетч взял кусок мяса и, зачерпнув им риса, отправил в рот.

Прожевав, обратился к Карру.

– А что вы ищете?

– Простите?

– Что вы ищете? Или мне не следовало об этом спрашивать? В Тика Джума переводил нам ваш разговор с колдуньей. Вы сказали ей, что ищете какое-то место. И спросили, где оно находится.

– А, вы об этом, – протянул Карр.

– Может, это никого не касается, – одернула мужа Барбара.

Флетч пожал плечами.

– На мой вопрос можно и не отвечать.

– Вопрос можно и не задавать.

– Я репортер.

– Сейчас ты не на работе.

– Факел свободной прессы никогда не должен гаснуть.

В свете керосинового фонаря лицо Карра казалось куда более красным, чем обычно.

– Встречи с колдуньей мне не забыть до конца дней, – продолжала Барбара. – Я так рада, что вы взяли нас с собой. Вы говорили...